Чтение онлайн

– От верблюда!
– сказал Васильев Вова.

Имя этого таинственного верблюда выяснилось сразу после уроков: на улице догнал Александра Арсеньевича Кукарека и, преданно заглянув в глаза, спросил:

– А когда вы на Юлинской женитесь, я вам кем буду?..

– Слушай, - растерянно сказал Александр Арсеньевич будущему шурину, я тебе уши сейчас оборву...

Но Кукарека не испугался и всю дорогу жаловался Сане на сестру:

– Она такая безответственная! Ей сегодня в университет, там у них это... Не помню, как называется, в общем, историей они там занимаются раз в неделю. Она туда сейчас уйдет, а дома есть нечего...

– Так возьми и приготовь.

– Не мужское это дело!
– не согласился Кукарека.
– И вообще я до вечера буду сидеть некормленый, а у нее душа не болит! Я бы на ней ни за что не женился!

– Зануда ты!
– вздохнув, отозвался Саня.
– Пошли, я тебя покормлю.

Кукарека на мгновение задумался, но, решив, вероятно, что меж родственниками это вполне допустимо, пошел.

Дверь им открыл Боря. Он был уныл и задумчив.

– Ты чего?
– удивился Саня.

– Да так...

– Мальчики, живо руки мойте и за стол!
– скомандовала Елена Николаевна.
– Санечка, как ты себя чувствуешь?

– Отлично!
– доложил Саня.

– Может быть, ты все-таки скажешь мне, что с тобой вчера произошло?..

– Ну, мама!

Кукарека преданно молчал, но вид имел таинственный, заговорщический. Саня показал ему кулак.

Сели за стол.

– И как это Юлька там работает?..
– ни к кому особенно не обращаясь, произнес Боря.

– Где?
– с полным ртом спросил Кукарека.

– На почте, естественно.

– А чего, даже интересно! Ходишь везде, людей видишь!

Саня осторожно жевал правой стороной и слушал.

– Надоело?
– сочувственно спросила Елена Николаевна.
– Устал?

– Да нет, - вздохнул Боря.
– Видите ли, дело не в этом, а в том, что я, кажется, начинаю презирать людей...

– Это за что же?
– удивилась Елена Николаевна, а Кукарека замер, не донеся ложку до рта, и уставился на Борю непонимающе.

– Как можно так жить!
– пожал плечами Боря.
– Вы представляете, Елена Николаевна, эти женщины с почты... Они же совершенно бездуховные личности! И каждый день разговоры! Все одно и то же, одно и то же: о детях, о болезнях, о продуктах, о деньгах!

– Ох, Боренька, не презирай... Ты не понимаешь...

– Чего я не понимаю?
– усмехнулся Боря.
– Знаете, как они живут? Утром - на работу. Вечером - по магазинам. Потом готовят поесть. Потом просиживают перед телевизором - некоторые. А некоторые даже телевизор не смотрят, но, понимаете, не потому, что им эти примитивные программы скучны, нет, они бы хотели посмотреть, но им стирать надо, гладить и все такое... Потом - спят. Ложатся рано на том основании, что завтра рано вставать. Утром кормят мужа и детей и идут на работу. На работе опять разговоры эти... Им ведь и говорить-то не о чем больше, понимаете? А после работы опять все снова. Это - жизнь?! Зачем они живут?!

– Они детей растят, Боря...

– А зачем, Елена Николаевна?
– с отчаянием спросил Боря.
– Они не читают, не думают ни о чем, кроме мелочей своей жизни! И дети у них будут такие же ничтожные и жить будут так же! Им же ничего в жизни не надо, только поесть и выспаться! Быдло какое-то!

– А ты - дурак!
– сказал вдруг Кукарека.

– Женя!
– укоризненно взглянула на него Елена Николаевна, а потом повернулась к Боре: - Не торопись судить, приглядись... Людей надо любить и жалеть...

– Любить я таких не могу и не хочу, - ответил Боря.
– А жалеть их, на мой взгляд, не стоит, они сами во всем виноваты. Кто им мешал читать? Почему они не стали поступать в институт?

Саня сидел, слушал, молчал. То, что говорил Боря, было ему понятно, то есть он был вполне согласен, что такая жизнь, темная, серая, идущая по какому-то заведенному кругу, ужасна... Он, Саня, так жить не смог бы... Но странно неприятны были ему Борины слова. Слова, которые он, если разобраться, считал справедливыми. Или нет?..

– У нас мама тоже книжки не читает, - с вызовом сказал вдруг Кукарека.
– А я ее все равно люблю!

Боря смутился, опустил глаза.

– Извини, я не имел в виду никого конкретно...

Но Кукарека не успокоился:

– Она медсестра и, если хочешь знать, работает по две смены, потому что папка умер, а нас двое... А в институт она не пошла потому, что Юлинская родилась, понял?

– Видишь ли, - вздохнул Боря, - с этим можно было не торопиться. Ведь можно было сначала закончить институт, а уж тогда...

– А это не твое собачье дело!
– взвился Кукарека.

– Женя!

– А чего он говорит!

– Боря, ты действительно...

– Я же теоретически, - пожал плечами, Боря, а Кукарека вылез из-за стола и пошел одеваться.

– Женька!
– выскочил вслед Саня.

Боря сидел опустив глаза и чертил вилкой по клеенке.

– Извините, Елена Николаевна, - виновато произнес он.
– Мне очень неприятно, но он просто неверно меня понял...

Хлопнула входная дверь.

– Ну вот, ушел...
– уныло сказал Боря.

Но это пришел обедать Арсений Александрович.

– Борис, письмо тебе от родителя!
– крикнул он из коридора.

Боря поморщился.

На следующий день был дождь, и Елена Николаевна, конечно же, спросила, увидев, что сын натягивает куртку:

– Ты куда?

– Гулять, - сказал Саня. Не мог же он сообщить маме, что идет звонить Юле из телефона-автомата.

– Это ты?.. А пошли гулять...

– Мама не пустит, - вздохнула Юля.
– Дождь...

– А завтра?

– Конечно. А у тебя синяк все равно просвечивает...

– Сильно?

– Ага... А больно?

– Нисколько!

– А я по тебе скучаю...

– А мама точно не пустит?

– Точно.

– А ты на каком этаже живешь?

– На третьем.

– Хочешь, я залезу?
– сказал Саня, который сейчас все мог. Более того: у него просто земля уходила из-под ног, и, чтобы не взлететь и не удариться макушкой о потолок будки телефона-автомата, он держался за крючок на стенке, сделанный, видимо, именно в расчете на такие случаи.