Чтение онлайн

– С ума сошел?
– рассердилась Юля.
– Убьешься!

– Нет, правда, ты окно открой...

Но Юля была неумолима.

Да и Юлина мама, надо думать, была бы несколько удивлена, если бы обнаружила, что в комнату дочери влетает учитель географии...

В конце концов Саню из автомата прогнали, он пошел искать другой, и они болтали снова, говоря друг другу "ты" и замирая от ужасной этой вольности. Потом он бродил по улицам, промок до нитки, а домой не хотелось. Он отправился на почту, проведать Борю.

У Бори уже гостил Васильев Вова с котом, Боря и Вова беседовали о "летающих тарелках", а Рыжий деловито гонял по комнате бумажный шарик.

– Не попадет тебе за гостей?
– спросил Саня, оглядывая пустую служебную комнату: круглый стол, залитый чернилами, стопки телеграфных бланков, вкусно пахнет сургучом и клеем.

– Ну что вы!
– удивился Боря.
– Они меня любят... Заботятся...

– Боренька, забери телеграммы!
– крикнули из соседней комнаты. Разнесешь - и беги домой. Да сейчас-то не ходи, погоди, на улке так и хлещет...

Но Боря не послушался: он с трудом высиживал на работе положенные часы и радовался, когда можно было уйти раньше.

Вова Васильев запихал под куртку Рыжего, и они вышли под дождь.

– Во ненормальный!
– толкнул Борю Васильев.
– Нашел время гулять!

Под тусклым уличным фонарем дождь лил, казалось, особенно сильно, он блестел, перечеркивая темнеющее вечернее пространство, а за его четкими полосами маячила сутулая мальчишеская фигура. Мальчишка стоял, сунув руки в карманы, дождя будто не замечал.

– Эй!
– крикнул ему Васильев.
– Гуляешь?

Мальчишка не ответил - метнулся в сырую тьму и пропал.

– Пугливый!
– засмеялся Вова и вдруг зашипел: - Уя! Да сиди ты! Промокнешь, балда!..

Это Рыжему надоело под курткой, и он рванулся на свободу.

Телеграммы разнесли быстро. Только из-за одной пришлось идти довольно далеко, а когда они вручили ее и вышли на улицу, опять метнулась в соседний проулок мокрая тень.

– Стоп!
– тихо сказал Боря.
– А ведь он за нами следит!

– Кто? Уя, да не царапайся ты, собака!

– Этот, под дождем.

– Гуляет человек, не выдумывай, - отозвался Саня.

– Я вам серьезно говорю!
– настаивал Боря.
– Давайте проверим...

Они свернули за угол и затаились в черной тени мокрого, полуоблетевшего тополя. И через мгновение в шуршании дождя послышались торопливые, хлюпающие шаги. Давешний мальчик вышел из-за угла и остановился, вглядываясь...

– Я же говорил!
– прошептал Боря.

– Эй, человек, иди сюда!
– позвал Саня.
– Мы тут, под тополем...

Но темная фигурка дрогнула, отпрянула назад и побежала.

– Вот это да!
– удивился Васильев Вова.
– Интересно, кто это?

– И чего ему надо?
– пробормотал Боря.

...А ведь всего несколько дней назад они смотреть-то друг на друга боялись. Не разговаривали. Не бродили вместе по городу. Делали вид, что проживут друг без друга. Как это у них получалось - непонятно!

– А когда ты ко мне обращался, у тебя лицо было сердитое-сердитое!

– Это чтоб ты не догадалась.

– Ну и глупо! Мужчина должен быть решителен.

– Я тебе тогда не мужчина был, между прочим, а учитель. И потом - ты же не обращала на меня внимания...

– Это ты на меня не обращал! Все девчонки по тебе с ума сходили: ах, Санечка, ах, какой он милый, ах, он замечательный, ах, у него уроки интересные!.. А ты был такой...

– Какой?

– Глаза горят, брови нахмурены, и ясно, что ничто, кроме экономической географии, тебя не интересует...

– Я, между прочим, для тебя все рассказывал!

– Ой, мама!
– сказала вдруг Юля.

Навстречу шла Лола Игнатьевна и смотрела на них пристально и недоумевающе.

– Свернем!
– зашептала Юля.

– Ни за что!
– восстал Саня.
– Что я, мальчик, прятаться!

– Здравствуйте, - сказали они чинно, поравнявшись с завучем.

– Здравствуйте, Александр Арсеньевич... Здравствуй, Петухова... Гуляете?..
– растерянно поинтересовалась Лола Игнатьевна.

– Гуляем, - хором ответили Саня и Юля.

Недоумение на лице завуча медленно, но верно сменялось неодобрением. Было заметно, что Лоле Игнатьевне есть что сказать гуляющим учителю и ученице, но что-то (педагогическая этика, видимо) ее сдерживает. Зато можно было не сомневаться, что в другое время и в другом месте каждому будет сказано все, что положено.

– До свидания, - вежливо сказал Саня.
– Мы пойдем.

– До свидания, - отозвалась Лола Игнатьевна и твердо сжала губы.

– Она стоит, нам вслед смотрит, - оглянулась Юля.
– Что теперь будет?

– Ничего!
– нахмурился Саня.
– В конце концов, это ее не касается.

– Наверно, она так не думает, - предположила Юля.

Саня и сам об этом догадывался, но сказал беззаботно:

– Да ну ее!

Исупов Леша был доставлен в школу пожилой толстой лейтенантшей детской комнаты милиции. Исупов Леша бил стекла. И не где-нибудь, а именно в детской комнате милиции.

– Подошел, взял камень, - растроенно повествовала лейтенантша, - и запустил в окно... И стоит, нахал, смотрит! Даже не убегает!

– Выйди пока в коридор, - велел Исупову Арсений Александрович. Слушай, Александр, а что это с ним в последнее время творится?

Саня пожал плечами.

– Может, врачам его показать?

– Не выгораживайте, не выгораживайте!
– осерчала лейтенантша.
– Чуть что - они сразу у вас больные делаются!

– Погодите!
– поморщился Арсений Александрович.
– Не надо так решительно возмущаться, с мальчиком явно что-то происходит...

– То-то он стекла бьет, болезный!

– Скажите, - грозно взглянул на лейтенантшу директор, - если бы вы были хулиганкой, стали бы бить стекла среди бела дня да еще в детской комнате милиции?

– Запросто!
– ответила лейтенантша, без труда представив то, о чем ее просили.
– У нас знаете какие отчаянные экземпляры попадаются! Это ж одно удовольствие - высадить стекло именно в детской комнате милиции, после этого и уважать себя можно...

– А эти отчаянные экземпляры предпочитают уважать себя на воле или в милиции?