Чтение онлайн

За спиной у нее зловеще пыхтел Аристотель.

В пятом "Д" окна были настежь. Под одним из них, зацепившись курточкой за стальную скобу, висел, слегка качаясь на ветру, упрямый второгодник с равнодушным, весь мир презирающим лицом, а внизу стояли его одноклассники и от души веселились.

– Как тебе там, Хрюк? Далеко видно?

– Созрел, падай!

Вахрушев будто не слышал, он вообще не обращал ни на кого внимания. Висел и смотрел вдаль.

Аристотель решительно влез на подоконник.

– Позвольте мне, - сказал Саня, запрыгивая.
– Вдвоем будет тесно. И, высунувшись из окна, хмуро посоветовал веселящимся пятиклассникам: Шли бы вы домой...

Пятиклассники не послушались, стояли и наблюдали, что будет дальше. Возглас Аристотеля: "Держись, друг!" - был воспринят ими с недоумением: они полагали, что сейчас ужасному Хрюшкину попадет. И притом - сильно. Еще больше удивились они, услышав жалобный, просящий голос Бедной Лизы:

– Митенька, только, пожалуйста, не падай!..

Кроме того, они впервые слышали имя второгодника.

Александр Арсеньевич свесился вниз, но до Вахрушева не дотянулся. Он сказал:

– Матвей Иванович, будьте так добры, слезьте с подоконника и подержите меня за ноги...

Пятиклассники стояли раскрыв рты, было захватывающе интересно.

Учитель географии завис вниз головой над раскачивающимся Вахрушевым и скомандовал:

– Руку давай!

– Не дам!
– буркнул отвратительный Хрюшкин.

Внизу возмущенно зашумели:

– Совсем с ума сошел этот Хрюк, сейчас из-за него и Александр Арсеньевич грохнется...

– Так и будешь висеть?
– растерянно поинтересовался Александр Арсеньевич.

Вахрушев молчал.

– Мить...

– Отвяжитесь вы все от меня!
– закричал Вахрушев с отчаянием. Отстаньте!..

– Ясно...
– сказал Саня.
– Будем, значит, висеть вместе...

Вахрушев взглянул на него исподлобья, отозвался с сердитым недоумением:

– Я вас не звал...

– Мало ли кто меня не звал, - строго ответил Саня.
– Это ведь я виноват, верно? Тем более, что мы с тобой единомышленники, мне сочинение твое нравится...

Вахрушев скривился.

– Санька, вы скоро?
– натужно спросил Аристотель.
– Держать-то тебя сколько еще?..

– У него руки устанут, он вас не вытащит...
– не глядя на Саню, пробурчал Вахрушев.
– А я туда все равно не пойду...

– Почему?

– Не пойду, и все!

– Сан Сенич, у вас лицо сильно красное стало...
– предупредили пятиклассники.

Саня и сам чувствовал, что в голове у него шумит, и видел он все будто сквозь розовый туман.

– Митенька, ну прости меня!
– закричала из окна Бедная Лиза.
– Я больше так не буду!

– Будете...
– не поверил Вахрушев.

– Ну вот честное слово, не буду!

Толпа внизу оцепенела: такое она слышала впервые.

– У меня ремень есть, - сказал Сане Вахрушев.
– Я его вам дам, вы подержите... А я по нему...

– Расшибешься.

– Да там невысоко будет.

– А если сорвешься?

– Что я - дурак?
– резонно ответил Вахрушев.
– Вы только с крюка этого меня снимите...

Он благополучно съехал вниз и разжал пальцы. До земли было метра полтора, но на ногах Вахрушев не удержался, упал ничком и остался лежать...

Саня вцепился в крюк, на котором мгновение назад висел упрямый второгодник, рванулся (Аристотель охнул, разжал руки) и прыгнул вниз.

– Митька!
– позвал он, поднимаясь.
– Ты живой?..

Пятиклассники стояли вокруг, молчали и смотрели круглыми испуганными глазами.

– Вроде бы...
– просипел Вахрушев.

– Больно? Где, скажи...

– Не больно...
– сказал упрямый Вахрушев и перевернулся на спину. Лежал и смотрел на Саню растерянно.
– А это вы... из-за меня прыгнули?

А на втором этаже, в классе, сидела за партой Бедная Лиза и хлюпала носом. Аристотель, злой, не отошедший от испуга, попытался втиснуться рядом, но не влез.

– Учителя!
– уничтожающе произнес он.
– Нервотрепы вы, а не учителя! Вас бы к врагам забросить под видом простых граждан... Вы бы там живо до основания разрушили психику противника...

– Макаренко ведь...
– огрызнулась Бедная Лиза, - ...сажал под арест...

Аристотель махнул рукой и пошел к двери.

– Да, - произнес он, оттаскивая от двери огромный школьный фикус, гордость юннатов-младшеклассников.
– Но он не подпирал при этом дверь школьным фикусом! Вы, Елизавета Георгиевна, не обратили внимания?.. Насколько мне известно, - непримиримо пророкотал он, - Макаренко Антон Семенович в таких случаях дверь вообще не запирал...

Вечером в гости пришел Кукарека, и Саня вдруг заметил, как он похож на сестру, а заметив, затосковал... Кукарека тоже был невесел, глядел на Саню искоса.

– А чего Лешка не пришел?
– спросил Боря.

– Да ну его!
– отвечал Кукарека, надувшись.
– Психованный он какой-то! Я за ним зашел, а он выскочил в подъезд, стоит, злой такой, говорит: "Никуда я не пойду, чего приперся, отстань!" А я и не приставал, больно надо!

– У него начался переходный возраст, - авторитетно разъяснил Боря и уткнулся в учебник.

Саня и Кукарека стали играть в шахматы. Проиграв несколько раз, Кукарека собрался с духом и спросил:

– А вы что, с Юлинской поссорились?..

– Ни с кем я не ссорился!
– решительно и угрюмо отвечал учитель географии.
– Не говори глупости!

– А чего она ревет тогда?

Боря, будучи юношей воспитанным, как бы между прочим поднялся и ушел в большую комнату смотреть телевизор.

Учитель же географии на вопрос, отчего Юля ревет, ответить затруднился и молчал, пытаясь осознать этот странный факт. Наконец он сосредоточенно спросил:

– Как - ревет?..

– Обыкновенно, - уточнил Кукарека, - слезами.

– Из-за меня?..
– растерянно спросил Александр Арсеньевич.

– А из-за кого же еще? Если не из-за вас, то чего она тогда говорит: "Дурак твой Сан Сенич"?..

Лицо Александра Арсеньевича в эту минуту действительно стало немножко глупым, и он переспросил радостно:

– Как она говорит?..

Но Кукарека смутился и повторить крамольную фразу сестры отказался наотрез...

А на следующий день Саня вдруг решил немедленно начать готовиться в аспирантуру. Потому что утром, когда он подошел к Юле и сказал: "Здравствуйте, Юля!" - она кивнула ему так вежливо и равнодушно, будто и знать его не знала... "Ну все!
– подумал Александр Арсеньевич, смертельно обидевшись.
– Ну и ладно, ну и не надо! Подумаешь... Поступлю в аспирантуру, уйду из школы..."