Чтение онлайн

–  Но, Кэтлин…

–  Пожалуйста…

Рид неохотно повиновался.

–  Люди барона убийцы, Кэтлин. Их клинки режут, словно скальпели хирурга.
– Слова его повисли в воздухе. Хотел ли он напугать меня? Тогда его ожидало разочарование - меня не так-то просто было напугать.

–  Я могу о себе позаботиться, Рид-сан.

Он рассмеялся:

–  Спрятавшись в чайном доме, наведя красоту и разливая чай?

В смехе его звучали неприятные нотки, и я поспешила оборвать его:

–  Я намерена стать гейшей, Рид-сан. Тело мое - это произведение искусства, и требуется много труда, чтобы совершенствовать его. Я научилась носить парик так, как предписано, я овладела умением наносить специальный макияж, выработала правильную походку, я учусь танцевать и играть на шамисэне - и все ради достижения совершенства.

–  Ты являешься самой совершенной женщиной из всех, кого я когда-либо видел, Кэтлин.
– Он говорил, старательно удерживая себя в рамках, что пугало меня.
– Но тебе нужно прийти в себя…

–  Я не могу поехать с тобой, Рид-сан.

–  Что?

–  Ты должен понять. Мой отец не хотел бы, чтобы я причинила зло окасан…

Рид сгреб меня в охапку и, крепко прижимая к себе, посмотрел в мои глаза:

–  Кэтлин, я не могу понять одного - какой властью обладает над тобой барон? Знаю лишь, зачем я здесь, что я обещал исполнить, и к черту этого безумца и путы, привязавшие тебя к этой маме-сан. Ты отправляешься со мной!

–  Мой отец жив, Рид-сан?
– сверкая глазами, осмелилась я спросить.
– Он ведь жив?

Что же гайджин скрывает от меня?

Посмотрев на меня, Рид с трудом сглотнул, задыхаясь от переполняющих его эмоций и пытаясь взять себя в руки. Он явно избегал сообщать мне что-то, чего я не захочу слышать.

–  У нас мало времени, Кэтлин, и ты обязана пойти со мной.

–  Нет, я не позволю барону причинить зло окасан и Чайному дому Оглядывающегося дерева, Рид-сан.

–  Но, Кэтлин, - запротестовал он.

Со слезами на глазах глядя на него, я снова покачала головой:

–  Я поступлю так, как должна. А после можешь рассказать мне об отце.

Осознав, что на кону стоит нечто большее, чем просто каприз юной девушки, гайджин стал более сговорчивым.

–  Я соглашусь на твои условия. Пока.
– Он посмотрел на меня, и в глазах его отразилась такая безнадежность, будто он заранее знал, что я скажу и что мое решение не изменить. Потом он добавил: - Ты не только красивая, моя белокурая гейша, но также и очень храбрая девушка.

Я улыбнулась, обрадованная его замечанием, и, отстранившись от Рида, сделала ему и Марико знак рукой, чтобы они следовали за мной к главным вратам.

В храме было очень тихо.

И темно. Единственным источником света служил висящий над входом фонарь. Я встала у двери и заметила два огонька на расстоянии, поднимающиеся по склону холма по направлению к нам. Увидев также отблески стали, я без колебаний отпрянула. То были люди барона.

–  Я готова вернуться в чайный дом, Марико-сан, - затаив дыхание, произнесла я и тут же добавила по-английски: - Я сделаю так, как хочет окасан, я удовлетворю желание барона Тонды-сама и отделаюсь от него.
– Зачем я это сказала? Чтобы заставить гайджина ревновать? Я услышала, как он резко вдохнул и пробормотал что-то, чего я не сумела разобрать, но он не предпринял ни единой попытки остановить меня. Я была благодарна ему за то, что он в самом деле был джентльменом, хотя на лице его отражалась целая палитра разнообразных эмоций: стремление сгрести меня в охапку и пуститься в бегство, а также осознание того, что в этой стране он чужак, который нарушает заведенный порядок вещей.

Я надела свой черный парик, тщательно заправив под него белокурые пряди, натянула его низко на лоб, затем завернулась в плащ, протянутый мне Марико.

–  Хиса-дон ожидает нас, - сказала моя подруга, крепко сжимая мою руку.

Я кивнула:

–  Нам нужно идти.

–  Я буду поблизости на случай, если эти два самурая с мечами попытаются что-то предпринять, - произнес Рид.
– Я не отступлюсь от своего обещания защищать тебя.

На мгновение сердце мое перестало биться. Слова его глубоко тронули меня и заставили усомниться в верности принятого мною решения. Каким-то непостижимым образом я поняла, что слова этого мужчины совсем не похожи на капельки росы, что им можно доверять. Затем я подумала об окасан и ее преданности моему отцу и осознала, что у меня нет выбора.

–  Прячься, Рид-сан, пока люди барона не заметили тебя.

Не оглядываясь, я поспешила прочь из храма. Марико следовала за мной по пятам. Самураи барона встретили нас раздраженным ворчаньем, они обнажили свои мечи, явно пребывая на грани потери самообладания. Не теряя присутствия духа, я заговорила с ними, успокоила, заверила, что осознаю свой долг перед бароном. Я отказывалась демонстрировать слабость в их присутствии, вместо этого выказав силу духа моей обожаемой героини, леди Джиоюши, которую воспевали в песнях и о которой слагали легенды. Я молилась лишь, что боги не дремлют, что они защитят меня, хотя и полагала, что самураи не осмелятся и пальцем коснуться меня, но будут пристально наблюдать за каждым моим шагом. Без сомнения, они получили приказ от барона Тонда оберегать его девственницу.

Я высоко подняла голову, припомнив долгие годы тренировок для становления гейшей. Мои босые ступни легонько постукивали по ступеням, когда я спускалась к ожидающей нас коляске рикши. Стройное, мускулистое тело Хисы блестело в каплях дождя, не прекращающегося ни на минуту. При виде нас он низко поклонился и поднял раздвижной козырек рикши, когда мы с Марико уселись внутрь. Он прикрыл нас покрывалом из промасленной бумаги, скрыв нас от посторонних глаз и перекрыв доступ назойливых дождевых капель, хотя мы не обращали внимания на ливень.

Сидя на бархатной подушечке в нашем двухколесном транспортном средстве, я отметила, что внутри очень сухо и тепло, но расслабиться мне так и не удалось. Не желая усугублять мой страх рассказами о том, что ожидает меня по возвращении в чайный дом, Марико завела разговор о другом. О том, что бесконечно волновало ее и очень удивило меня.

–  Сердце мое чувствует, Кэтлин-сан, что боги гневаются на меня, - чуть слышно произнесла моя подруга и замолчала, заслышав, как Хиса со стоном поднимает оглобли и впрягается в них, отчего коляска сильно отклонилась назад. Затем он бросился бежать рысью.

–  Что ты имеешь в виду, Марико-сан?

–  Я была не права, говоря тебе те ужасные веши, - ответила маленькая майко, с силой прикусывая губы, как часто поступала, пытаясь скрыть свои чувства.

–  Я также испытываю боль от того, что наговорила тебе, - призналась я, - но, если сердце твое жаждет этого так же сильно, как и мое, я предлагаю забыть нашу глупость и пройти через обряд становления сестрами.

Заслышав мои слова, Марико просияла:

–  Я тоже хочу, чтобы мы стали сестрами, Кэтлин-сан. Окасан обещала, что может совершить ритуал до первой ночи церемонии твоей дефлорации, в ту ночь, когда ты станешь гейшей, сменишь свой воротник и выберешь себе новое имя.
– Поколебавшись немного, она поинтересовалась: - Ты уже решила насчет имени?