Чтение онлайн

–  Да. Вместо того чтобы принять традиционное имя, я решила назваться Кимико, это профессиональное имя леди Джиоюши.

–  Кимико, - повторила Марико.
– Мне нравится.

Поколебавшись немного, я высказала то, что лежало на сердце:

–  Раньше я думала, что стать гейшей - самое важное для меня событие, Марико-сан. Теперь же я не уверена в этом.

–  Это все гайджин, - хихикнула она, прикрыв рот ладошкой.

–  Да. Рид-сан привез весточку от моего отца, но дело не только в этом. Он не похож на прочих мужчин. Он точно ронин, самурай, не имеющий своего господина и находящийся в поиске, его присутствие наполняет сердце мое особым чувством, точно соловей поет свою песнь сливовым деревьям. Я… я испытываю к нему нечто, чего никогда не испытывала прежде. Никогда.

–  Но ты должна даровать право ложа барону Тонде-сама. Скоро. Очень скоро.

–  Да, должна. Но я этого не хочу. Не хочу.

Произнеся эти слова, я поняла, что не могу забыть гайджина. Я снова видела его перед своим мысленным взором. Джентльмен моих мечтаний представал высокой широкоплечей фигурой в кожаных бриджах, сидящим верхом на лошади. Он находился в привычной домашней обстановке, скакал галопом по своим владениям, и ветер дул ему в спину, а капли дождя блестели на обнаженной груди. Я ткала узор своей фантазии, улыбаясь про себя и с гораздо большей надеждой глядя в будущее, чем тогда, когда входила в ворота храма.

Сердце мое верило, что боги помогут мне.

Я выглянула из-за промасленной занавески, надеясь, что смогу увидеть Рида Кантрелла, облаченного в бриджи из оленьей кожи, высокого и крепко сложенного, с темными бровями над голубыми глазами, сияющими, точно слезы в глазах рыбы, когда он смотрел на меня с явным желанием во взоре. Но я его не заметила. В голову мне пришла сумасшедшая мысль, что этот мужчина является плодом моего воображения, мечтающего о достойном любви мужчине. Но он был так же реален, как и я сама. Я молилась, чтобы боги защитили его, как они сделали бы для любого жителя этой страны. Я знала, что рано или поздно Рид пересечет преграду, отделяющую мир моих фантазий от мира гейш, так же как он пересек океан, разделяющий нас.

А я буду ждать его.

В первый день церемонии, по окончании которой я должна была даровать барону Тонде право ложа, я все еще не имела представления о том, что хотел сообщить мне Рид Кантрелл касательно моего отца. Но тело мое до сих пор помнило тепло его рук, обнимающих меня, и реагировало на его прикосновения. Однако сердце мое пылало желанием снова увидеть его не из-за этого, а из-за его мужества и необычайного чувства долга, сковывающих его в железные тиски и заставляющих довести свою миссию до конца.

Исполняя свои привычные обязанности, а именно занимаясь складыванием кимоно строго определенным образом, прежде чем убрать их в деревянный ящик, я старалась не думать о Риде и пыталась научиться терпению, что было частью моего обучения у окасан. Я не могла не признать, что не осознавала того, чему она меня учила, пока не оказалась на грани потери всего.

Что же мне делать, папа?

Забавно, что подобная мысль вообще пришла мне в голову. Давным-давно я усвоила, что этот кусочек моего сердца лучше держать у себя в комнате на особом месте на молитвенной полочке, где стоял деревянный макет храма вроде Шинто и лежала мемориальная табличка моей матери. Каждое утро я молилась за нее, возлагая у храма веточку вечнозеленого растения и немного риса, а каждый вечер, отправляясь спать, я зажигала лампадку.

Теперь я стану молиться также и за своего отца. Возможно, я всегда знала, что он никогда за мной не вернется, но он хотя бы пытался это сделать. Необъяснимым образом эта мысль успокаивала меня, согревая душу, и подготавливала к тому, что я должна буду сделать.

Сегодня вечером мне потребуется все мое мужество и сила, папа, потому что я должна отдаться барону Тон-да-сама.

Но не руки барона воображала я сжимающими мои груди и не его рот видела покусывающим темные маленькие припухшие ягодки моих сосков. Как бы мне хотелось, чтобы прекрасный гайджин, Рид Кантрелл, оказался тем самым мужчиной, пожелавшим раскрыть мою раковину ради спрятанной внутри жемчужины.

Мое желание к нему плотной пеленой висело в воздухе. Я даже ощущала мускусный аромат неизбежности в тесном пространстве своей комнаты. Я сделала вдох, затем выдох, стала издавать негромкие звуки, вздохи, затем попыталась задержать дыхание, отчего на глаза мне навернулись горячие слезы. Как бы мне хотелось, чтобы в течение семи ночей именно он исполнял традиционный акт дефлорации, приняв на себя роль моего покровителя.

Семь ночей.

Я сжала мышцы влагалища и застонала от пронзившей меня восхитительной дрожи. При мысли о Риде лоно мое увлажнялось. Верно, я вспоминала его с большим уважением. Также я воскрешала в памяти его объятия, его бриджи из оленьей кожи, трущиеся о мою обнаженную кожу, пробуждая каждую пору и заставляя меня потеть от желания к нему.

Я изогнула спину так, что бедра мои подались вперед, а затем, приподняв складки мягкого легкого кимоно, я скользнула рукой вниз по животу, затем к себе между ног и прижала два пальца к моей драгоценной маленькой щелочке, ища то, что на ощупь напоминало маленький орешек миндаля, исходящий моим сладким соком. Лаская себя пальцами, я возликовала, ощутив, что влаги стало больше. Дыхание участилось, и я почувствовала приближение пика наслаждения.

–  Ах… ах… ах!– стонала я хриплым чужим голосом. Из горла моего вырвался вопль, возымевший на меня мощное воздействие.
– Да… да!

По-новому чувствуя свое тело, всегда чутко реагировавшее на уникальные ощущения, даруемые собственными пальцами, я прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы тело расслабилось. Я была настолько погружена внутрь себя, что не слышала, как Юки сдвинула в сторону бумажную дверь и проскользнула в комнату. Я и понятия не имела о ее присутствии до тех пор, пока не открыла глаза. Сделав жест, который я сочла тревожным, она протянула мне шарф и поклонилась.

–  Я принесла это тебе, чтобы ты могла вытереть вязкую росу со своих бедер, после того как барон вонзит в тебя пальцы, заставив кричать от боли, - сказала Юки, прикрывая рот рукой, не в силах сдержать хихиканья.
– Но, как вижу, шарф требуется тебе прямо сейчас.

–  Я не нахожу ни тебя, ни твой подарок забавными, Юки-сан, - невозмутимо отозвалась я, вытирая пальцы о шарф, после чего отбросила его на татами. При падении он образовал пирамиду, которая никак не хотела опускаться, а стояла прямо.

Стояла прямо. Точно пенис, твердый и готовый к проникновению. Я посмотрела на Юки, улыбающуюся мне. Она пытается напугать меня, как поступала, когда я только прибыла в Чайный дом Оглядывающегося дерева.

–  Слова твои не пугают меня, Юки-сан. Я знаю, что случится в первую ночь церемонии дефлорации, - произнесла я.
– Мужчина, выбранный для исполнения этого ритуала, получает в дар три сырых яйца, свежих, желтых, вязких, желтки которых он должен выпить для придания ему энергии и силы…

Барону Тонда-сама потребуется гораздо больше, чем три сырых яйца, чтобы подавить меня своей силой.

–  После чего он погружает пальцы сначала в жидкие яичные белки, а потом в лоно девушки и ласкает ее до тех пор, возбуждая в ней страсть, пока не появится любовная жидкость. Что еще более важно, своими пальцами он растягивает ее влагалище немного больше каждую ночь, пока дух девушки не обретет гармонию, а тело не будет готово принять его большой пенис в окончательном слиянии мужчины и женщины.