Чтение онлайн

Семь ночей прелюдии.

Неужели уши мои вспыхнут огнем, а груди нальются желанием и с готовностью лягут в ладони барона? Стану ли я двигать шеей, станут ли дрожать мои ноги? Что, если я не смогу сдержать порывов своей плоти, желая принять в себя его уважаемый пенис, сгорая от нужды?

Нет. Я не стану об этом думать. Не стану.

Я взяла плоский веер и принялась обмахиваться им. На лице моем при этом отражалось чувство сексуальной неудовлетворенности, насколько я могла позволить ему проявиться. Я сказала Юки:

–  Полагаю, ты получила большое удовольствие от этого эротического ритуала.

Юки улыбнулась:

–  Как бы я хотела, чтобы это мне выпала честь быть выбранной бароном Тонда-сама.

–  Почему это?

–  Говорят, что барон способен вести женщину через дебри чувственных наслаждений много дней и ночей подряд, увлажняя ее своей восхитительной спермой и заставляя ее любовный сок струиться непрерывно из сокровенных глубин ее женственности.

Я колебалась, отчаянно пытаясь запрятать мысли о своем затруднительном положении в дальний уголок своего сердца, чтобы обрести гармонию, но не могла. У меня не было иного выбора, кроме как пройти через церемонию дефлорации и спасти окасан от краха.

–  Можешь верить во что тебе только заблагорассудится, Юки-сан, - заявила я с твердостью в голосе, удивившей даже меня саму, затем захлопнула веер, стукнув его о татами.
– Я делаю это ради окасан.

Насмешливо улыбнувшись, молодая гейша ответила:

–  Ты изменишь свое мнение, когда барон заставит тебя кричать от наслаждения, безумие которого захлестнет тебя, заставляя груди вздыматься, а руки и ноги метаться в лихорадочном забвении. Я буду слушать твои приглушенные вскрики, по которым определю, когда он проникнет в самое сердце твоего лунного грота.

–  У меня нет времени внимать твоим диким историям, Юки-сан, - ответила я, веером указывая ей на зверь. Поднявшись, я позволила своему кимоно упасть па татами и, оставшись обнаженной, добавила: - Мне нужно готовиться к сегодняшнему вечеру. Я хочу побыть одна.

Юки встала с присущей всякой гейше грациозностью и гордо вскинула голову, ни на минуту не забывая о манерах, которым в ее профессии отводилась очень большая роль. Она взирала на меня с затаенной страстью в глазах, лишая меня присутствия духа.

–  Если барон попросит меня присоединиться к вам двоим на футоне позднее, не обманывай себя, думая, что я делаю это ради тебя.

–  Неужели?

–  Для меня большая честь исполнять любые его желания.
– Юки прищурилась и высказала свою мысль до конца: - Но если мои зубы слишком сильно вопьются в твои соски, заставив тебя кричать от боли, или кончик моего языка станет прижиматься к бугорку твоего наслаждения, помни, что барон сочтет это его удовольствием, а не твоим.

Было ли то предупреждение? Угроза? Прикрыв наготу, я ответила:

–  Что бы ни случилось сегодня ночью, Юки-сан, никогда не забывай, что барон выбрал вовсе не тебя.

Лукаво ухмыльнувшись, она поинтересовалась:

–  Разве Марико-сан не сказала тебе, что я наслаждалась проникновением его почтенного пениса вчера ночью?

–  Нет, - отозвалась я, чувствуя укол по своему самолюбию. Тут в голову мне пришла мысль, приободрившая меня: - Уверена, он позвал тебя только потому, что не смог заполучить меня.

–  В самом деле?
– Юки вытянула из-за пояса веер и резким движением раскрыла его.
– Ты просто завидуешь, что я насладилась им первая.

–  Оторвавшийся с ветки цветок никогда не вернется обратно, Юки-сан. Барон скоро пресытится тобой. Я слышала, что ему по душе свежие и невинные женщины.

Обмахиваясь веером, молодая гейша запрокинула голову и рассмеялась:

–  Тогда не удивляйся, если следующей целью барона станет эта безвкусная малышка Марико-сан.

Рассвирепев, точно пчела, я бросилась вдогонку за Юки, и полы моего кимоно разлетелись в разные стороны.

–  Если барон попытается хоть пальцем тронуть Марико-сан, я убью его.

–  Ты будешь удивлена, но я видела, как она сгорает от желания к мальчишке-рикше. Уверена, Марико-сан созрела, чтобы принять в себя мужской нефритовый стержень.

Я вскинула брови в немом вопросе. Хиса-дон? И Марико-сан? Я этому не верю.

Неужели это правда? Не потому ли моя будущая сестра-гейша вела себя столь ужасающим образом, когда заметила, что Хиса-дон пытается соблазнить меня в саду?

Какой же я была глупой, раз не догадалась ни о чем раньше! Теперь я не испытывала ни гнева, ни ревности. Лишь удивление. Я обдумала увлечение Марико юношей-рикшей. Какие бы чувства она к нему ни питала, для меня было совершенно очевидно, что Марико была всецело предана долгу и не позволила ничему и никому встать на пути, ведущем к достижению ее цели.

Запахнув кимоно, я вытолкала Юки прочь из своей комнаты и была очень благодарна ей за то, что она ушла, не сказав больше ни слова, беззвучно сдвинув в строну бумажную дверь и так же беззвучно закрыв ее за собой, как обучают делать гейш.

Отдавшись на волю чувствам, которые руководили моими поступками с детства, я выбросила из головы неприятное столкновение с Юки и закончила свои дела.

Потом я облачилась в желтое кимоно с длинными широкими рукавами, предназначенное для тренировок, предварительно обернув вокруг талии тонкую ткань и надев нижнее кимоно. Затем я уложила складками и тесно подвязала желтое кимоно несколькими шнурками и завершила наряд золотисто-голубым поясом. Для этого мне не требовался одевальщик, хотя мужчина с крепкими руками обычно помогал гейше облачиться в традиционное кимоно.

Крепкими руками. Я содрогнулась.

Спокойное святилище моего разума снова наводнили мысли о Риде. Я мечтала о романтическом приключении, пронизанном страстью, в ушах моих звучали слова любовной песни, но не такая судьба ожидала меня, только если барон внезапно не переменит свое решение. Из-за того, что мысли мои были заполнены гайджином, мне никак не удавалось войти в свой привычный ритм, и я возилась со своим длинным поясом, пока мне не удалось добиться, чтобы один его конец свисал. Кривобоко, но все же свисал.