Чтение онлайн

Сотрясаясь при мысли о перспективах и последствиях своих действий, Рид нарушил собственный кодекс чести. Он обнял девушку, положив руки ей на груди и пощипывая соски, купаясь в ощущениях близости ее тела и наслаждаясь вырвавшимся из ее горла низким стоном, который она была не в силах сдержать. Она была переполнена эротической энергией и просто обязана была выслушать его. Обязана.

–  Нет, Рид-сан, не делай этого, не здесь, не сейчас, вообще никогда!

–  Зачем ты мучаешь себя, Кэтлин? Зачем отдаешь себя какому-то страдающему одышкой самураю?
– Рука его скользнула с ее груди на талию. Осмелится ли он переместить ее еще ниже?– Твой отец не хотел бы, чтобы ты…

–  Мой отец бы все понял, Рид-сан, - прошептала Кэтлин, которой удалось в этой простой фразе выразить и громкое заявление, и собственную нервозность.
– Он научил меня быть сильной и выказывать мужество в минуты величайшей нужды.
– Пауза.
– Такова моя судьба.

–  Судьба? Расскажи мне, что у тебя будет за жизнь после того, как барон похитит твою девственность? Новый мужчина каждую ночь? Этого ты хочешь?

–  Ты не понимаешь нашего уклада жизни!

–  Вашего уклада? Все эти разговоры о постели, удовольствии и плате за девственность девушки, будто речь идет о заключении деловой сделки… не такого твой отец желал бы для тебя. Ты скатишься до уровня женщин, виденных мною в Шимабаре, облаченных в отрезы шелка, не скрывающих ничего, кроме их каменных сердец. Они зазывают мужчин своими поднятыми руками и вымученными улыбками, умоляя купить их тела на одну ночь.

Обдумав его слова, Кэтлин ответила:

–  Верно, отец не хотел, чтобы я жила в доме гейш. Я помню ту ночь, когда он привез меня сюда, и отражающуюся на его лице боль от осознания того, что ему придется оставить меня в мире цветов и ив. Но он понимал также и то, что Симойё-сан позаботится обо мне как о родной дочери и не допустит, чтобы со мной случилась беда.
– Голос ее мягко плыл по волнам воспоминаний, затем Кэтлин добавила более жестко:

Окасан исполнила свой долг передо мной, и я не могу отплатить ей, позволив барону Тонда-сама разрушить ее жизнь. Не могу и не стану так делать. Мой отец хотел бы, чтобы я исполнила свой долг, если бы был еще жив.
– Она пристально всматривалась в глаза Рида немигающим взором, и он понял, что она уже знает то, что он никак не решается сообщить ей.
– Он мертв, Рид-сан, не так ли?

Итак, теперь она знает. Молодой человек задумался, как долго ему удастся скрывать от нее эту информацию. Ему хотелось прижать девушку к себе сейчас, пока она еще не погрузилась в пучину отчаяния и не потеряла самообладания. Дольше он не мог таить от нее правду.

–  Да, Кэтлин, я полагаю, что Маллори мертв.

На глаза ей навернулись слезы, но она скорбела без стеканий и стонов, и Рид восхищался ее мужеством и очень хотел утешить ее.

–  Расскажи мне, что с ним случилось. Пожалуйста.
– попросила она.

Выпустив девушку из объятий и отступив на шаг назад Рид произнес:

–  Твой отец был очень болен, когда корабль забрал нас и доставил в Сан-Франциско. Его терзали дизентерия и инфекция, но он был полон решимости забрать тебя домой.

С любопытством склонившись ближе к девушки окунувшись в омут воспоминаний, частенько посещающих его молодой человек продолжил:

–  В течение проведенных на острове месяцев, слушая рассказы Маллори о тебе - о твоем необузданном о духе, забавных поступках, любящем сердце и даже твоем бунтарстве, - я нарисовал в своем воображении твой портрет. Я не знал, как ты выглядишь, за исключением того, что у тебя длинные светлые волосы и зеленые глаза. Представить себе белокурую гейшу я не мог, поэтому должен был увидеть ее своими собственными глазами.

Рид хотел поделиться с Кэтлин своей болью по поводу того, каким суровым испытанием считает он нахождение рядом с ней, но сдерживался при виде ее гнева, а также осознания того, что за ними наблюдает по крайней мере еще одна пара глаз. Вместо этого он произнес:

–  Когда доктора сообщили твоему отцу, что еще одного морского плавания ему не пережить, я пообещал ему, что сам привезу тебя домой в Америку, чтобы он мог умереть с миром.

Кэтлин в упор воззрилась на него:

–  Ты видел, как он умирал?

–  Нет.

В голосе ее теплился лучик надежды, когда она спросила:

–  Может, он все еще жив?

–  Да, это возможно.
– Испытывая огромное облегчение оттого, что он все же сообщил девушке то, чего ему говорить так не хотелось, он взял ее за руку и усадил рядом с собой на скамью в тени сосен.
– Теперь-то ты понимаешь, почему я не могу позволить барону коснуться тебя? Я пообещал твоему отцу, что тебе не будет причинен никакой вред.

–  Рид-сан, ты не осознаешь, какими тесными узами обязательства могут связать двоих людей.
– Она нервно поигрывала своим веером, и Рид понял, что она намерена заставить его понять предписания ее мира, хочет он того или нет.
– Мой отец любил Симойё-сан, хотя любовь в Японии не бывает без обязательств. Обязательств, которые он возложил на меня как на свою дочь. Это долг, который должен быть оплачен. Мой долг перед Симойё-сан.

Рид не улыбнулся. И Кэтлин тоже.

–  А что насчет твоих обязательств перед отцом?

И что насчет твоих обязательств передо мной?
– хотелось ему добавить.
– Черт подери, я рисковал жизнью, чтобы найти тебя. Не говоря уже о том, что я влюбился в тебя, хотя и не думал, что это вообще возможно с какой бы то ни было женщиной.

Когда Кэтлин посмотрела ему в глаза, он прочел в них ответ на свой вопрос, и ответ этот был таким, какого он ожидал от нее.

Она не хочет позволять барону похитить ее девственность.

И смертельно напугана.

Рид продолжал:

–  Давай уедем прямо сейчас, Кэтлин. Мы можем доехать поездом до Йокогамы, а потом сесть на грузовое судно, отправляющееся в Штаты.

Девушка заморгала, губы ее задрожали, но она не произнесла ни слова. Что она пытается сказать? Какая свирепая боль терзает ее? Риду оставалось лишь гадать.

Тут раздался низкий женский голос:

–  Что это за мужчина, Кэтлин-сан?

Рид поспешно обернулся, ничуть не удивляясь увидеть перед собой впечатляющую фигуру мамы-сан, одетой в мягкое темно-зеленое кимоно, перехваченное на талии и под грудью серовато-серебристым поясом, подчеркивающим ее статус. Она была невероятно красивой женщиной, обладающей осанкой и элегантностью гейши. Рид отвесил ей почтительный поклон, понимая, что это, должно быть, и есть женщина по имени Симойё.

–  Простите нас, окасан, - официальным тоном произнесла Кэтлин, также кланяясь.