Чтение онлайн

— А что с ней? — тихо шепнул, так, чтобы услышал только дедушка.

— Заболела она, — так же в ответ шепнул он, добавив уже громче: — Да позвонил я, позвонил, но нет его ещё на участке, и когда будет — не знают.

Старик вздохнул, взгляд остекленел:

— Потеряем мы Белянку, ох, чую, потеряем...

— Не надо! — на глаза навернулись слёзы, корова стала для меня настоящим другом, и страх потерять её ужалил душу.

— Ну, не слушай старика, это уж совсем плохой вариант, — дедушка погладил меня по голове, стараясь смягчить слова, сказанные в задумчивости.

— Неужели ей никак нельзя помочь? — я не представлял, что можно сделать, но знал: дедушка — кладезь смекалки и правильных мыслей, уж он-то точно что-нибудь придумает.

— Обычными средствами это только ветеринар может, надо его ждать.

— А необычными? — вопрос напросился сам собой.

— А необычными... — дед покосился на дверь в сени, бабушка ещё там заканчивала с завтраком. Она зашла в дом, так и не дав ему закончить мысль, ураганом прошлась к комоду, повязала платок на седые волосы.

— Я к Костиковым, надо опять ветеринару звонить, корова так долго не протянет.

— Так нет его... — дед не нашёл понимания, махнул рукой, вдруг с хитрецой взглянул на меня и подмигнул: — Слышь, бабка, а Ромка-то у нас ЯРВ!

Он усмехнулся, ударив ладонью по столу.

— Чаво? — она недобро изогнула бровь, с подозрением покосилась на нас.

— Ну, ЯРВ он, понимаешь? Может, того, пусть попробует?

— Ишь чего ты удумал, старый! Глупости всё это, и ребёнку голову не забивай сказками! — грозно сверкнув глазами, бабушка вышла из избы.

— Ну да, ну да... — дед покачал головой, встал, растерянно ощупывая карманы. — Ты давай чай допивай и на улице погуляй, нечего в доме сидеть.

— А ЯРВ — это кто? — я нервно сглотнул, чувствуя, как в воздухе запахло какой-то жутко важной тайной. Дед не ответил, поколебавшись, прежде чем вывести меня в сени, дал чистые галоши и начал свой рассказ, пристально глядя мне в глаза, словно думая, можно мне доверять или нет.

— Есть на роду нашем предание, — он заговорил, когда мы уже вышли на задний двор. Старик шёл медленно, оттягивая момент и четко проговаривая каждое слово. — Когда-то очень давно один наш пра-пра-прапрадед обладал особым даром.

— Каким таким даром?

— Мало кто об этом помнил в нашей семье, знали только, что жил он в соседнем селе и слыл там сильным магом, которого люди боялись, уважали и величали Яром.

— И что с ним случилось?

Мы подходили к хлеву, где продолжала жалобно мычать Белянка, ей становилось всё хуже.

— Да ничего, жил-жил и умер, никого не обучил он своему ремеслу, но ходила легенда, что перед смертью завещал он, будто дар свой передаст только тому из своего рода, кого при жизни Яром назовут.

— И кого назвали?

— Да никого ещё, — дед осунулся, пожал плечами, открывая дверь в сарай, пропустил меня внутрь. — Суеверный люд боялся, что колдун наложил на свой род проклятие, никто не решался называть заветным именем своих детей, да только вот ты у нас ЯРВом уродился, — он нервно хихикнул. — Да и то случайно...

Будучи десятилетним мальчиком, я едва понимал эти логические хитросплетения. Осторожно подошел к корове, распластавшейся на полу. Увидев меня, Белянка попыталась встать, но не смогла, тихо замычала. Взгляд, как магнитом, приковывали тонкие ножки телёнка, вылезшие из лона коровы лишь наполовину.

— Видишь, Ромка, помощь ей нужна. Тот наш предок, как говорили, всякие болячки лечить мог, помогал как людям, так и животным.

— И как он это делал?

— Да кто же знает?! Говорили, руки прикладывал к больному месту, и уходила хворь, — дед осторожно толкнул меня вперёд. Обходя навозные кучи, я приблизился к Белянке, но даже не мог представить, как ей можно помочь.

— Руки, — шепнул дедушка, жестом подсказал опуститься на колени. Мне не оставалось ничего другого, пришлось встать в грязь и запачкать домашние штаны.

— Не бойся, отстирается.

Внутреннее напряжение неожиданно ударило пульсацией в виски. Я не мог понять, что я делаю, не смог бы даже описать своего состояния. Словно в каком-то навязчивом бреду вытянул руки, приложил их к коровьему боку. Разряд, похожий на электрический импульс, прошёлся по телу, сосредоточился на кончиках пальцев. Я не успел сообразить, что делать дальше, энергия сама нашла выход из моего тела, словно ждала этого момента много лет, выплеснулась обжигающим теплом, исходящим из рук. Белянка ожила, задрожала, тягучее мычание закончилось схваткой, и через несколько мгновений тушка мертвого телёнка упала на сено. От неожиданности я вскрикнул, подался назад под радостный смех дедушки. Он стянул с себя телогрейку, быстро накрыл мертвый плод, помог мне подняться.

— Ну вот, я же говорил, что ты ЯРВ!

Это откровение стало для меня переломным моментом в судьбе; тяжело дыша и с трудом переваривая произошедшее, я смотрел на свои руки. Еще не подозревал, сколько счастья, сколько добра и сколько боли принесёт мне открывшийся дар.

— И как же ей удалось разродиться без ветеринара? — бабушка грозно смотрела на нас. К её приходу дедушка уже успел убрать телёнка и даже выложить в хлеву новое сено. Белянка чувствовала себя лучше, уже не отказывалась от воды. С трудом сдерживая внутреннее возбуждение, я уплетал завтрак, впервые почувствовал на себе один из побочных эффектов от акта исцеления — навязчивую усталость.

— Сама смогла! — дедушка соврал, не моргнув глазом, я молчал, ребенку всегда приятно быть частью большого секрета. — Зря мы её недооценили.

— Ну да, конечно! — бабушка прищурилась, заметив характерную грязь на коленях моих штанов: она подсохла, но всё ещё заметно выделялась. Бабушка так и не решилась озвучить мучившую её догадку, махнув рукой, ушла в сени.

— Пойдём, — дедушка привлёк моё внимание, почти насильно увлёк к печке. Покопавшись в подложке, достал почерневший от времени ларчик, совсем крохотную шкатулку, на дне которой могла уместиться разве что монета.

— Смотри.

Он открыл её, одновременно с этим следя за входом в избу. Перстень. Моё лицо вытянулось от удивления, рука сама потянулась к сокровищу, я осёкся на полпути, недоверчиво насупился.

— Бери-бери, он теперь твой! — дедушка светился от радости, словно скидывал с себя ношу, от которой давно не мог избавиться. — Это перстень Яра, того самого колдуна, и он теперь твой!

На накладке лицевой поверхности печатки древняя гравировка, эмаль давно выцвела, но узор ещё хорошо проглядывался — щит с головой сокола в центре. Перстень упал в ладонь приятной тяжестью, но он был ещё слишком велик для меня.