Чтение онлайн

— Поговорим о деле. Вы сказали, что сержант поперхнулся, попытайтесь вспомнить, что именно он положил себе в рот? — ФСБешник включил диктофон, положил его на панель. Опять завёл старую шарманку...

— Я так и не понял, что это было, когда рядовой ушёл по распоряжению того сержанта, он начал вести себя как-то странно, всё говорил о каком-то душегубе из парка, потом достал что-то из кармана. Оно сверкнуло пару раз в его руках, но освещение в комнате никудышное, может, стекло какое-то...

Я устало пожал плечами, но сосредоточенно повторил всё слово в слово, как уже рассказал ранее в палате. Вчера Хмельницкий пытал меня этим вопросом минут тридцать, главное — не сбиться в показаниях, задавая один и тот же вопрос много раз подряд, федерал лишь выжидал, когда я начну путаться. Так и норовил поймать меня на лжи, сволочь.

— Вы точно уверены, что он положил в рот именно стекло? Может, это было что-то другое?

Хмельницкий не унимался, в попытке докопаться до правды перестал её воспринимать, ведь я ни на мгновение не врал, опустил лишь некоторые детали.

— Не знаю, что еще может так блестеть, может, ключ? А вы точно ничего не нашли в глотке сержанта? — игра в одни ворота порядком поднадоела, Хмельницкий бросил на меня недоверчивый взгляд. Каменное, непроницаемое лицо говорило о том, что я не имею права задавать вопросы по следствию, но вчера ФСБешник уже обмолвился, что они ничего не нашли в теле погибшего, а значит, отпираться нет смысла.

— Нет, вскрытие показало, что сержант Николаев умер от удушья, но причины удушья не были установлены, — сухо ответил он, выждав паузу, перестраиваясь на кольце, уводя машину с «трёхи» на Шмитовский проезд. Дальше дорогу можно и не запоминать, мы уверенно ехали к Филёвскому парку.

— Труп в парке? — я насторожился, как-то слишком много совпадений. За последние дни они уже натёрли глаза.

— В парке? — отвлёкся Хмельницкий. — Нет, почему? Мы едем в пятьдесят первую больницу на Алябьева, тело Николаева там.

Обычная больница, обычный морг. Я задумчиво потеребил подбородок: интересно, если я прикинусь родственником этого сержанта, мне выдадут труп, ну хотя бы на пару минут? Из размышлений меня вывел Хмельницкий:

— Ну, так вы уверены, что он проглотил именно это ваше стекло? Или может, Николаев скончался от чего-то другого?

Федерал сбавил скорость, парк раскинулся справа, я упёрся взглядом в зелёный массив, устало вздохнул. Вспоминать подробности той ночи становилось тяжко. Авантюра с осколком вышла боком не столько для меня, сколько для людей, которые не имели к ней никакого отношения. Так всегда и бывало, снова вспомнил добрым словом Яра. Но деваться уже некуда, и начатое дело придется доводить до конца, я надеялся, что Яр знал, что делает, и в конце мы получим хоть какой-то положительный результат от всего этого.

— Я знаю, что я не убивал его, — сурово ответил я, предвосхищая очередную попытку ФСБешника вывести меня на чистую воду. Хмельницкий притормозил перед пропускным пунктом больничного корпуса, показал вышедшему из будки охраннику удостоверение и беспрепятственно въехал на территорию пятьдесят первой больницы.

— Вас никто ни в чём не обвиняет, я должен разобраться в том, что произошло, и прошу вас только об одном — помогите следствию. Чем раньше мы разберёмся в этом деле, тем быстрее вас оставят в покое! — Хмельницкий терял терпение, паркуя автомобиль у главного входа в больницу, заехав на газон и заглушив двигатель. Я смотрел на федерала несколько мгновений, при всём желании не мог рассказать ему правду, отчасти не хотел расшатывать нервную систему стражу правопорядка, отчасти берёг и свою.

— Я рассказал всё, что видел, — вырвавшись из плена ремня безопасности, я открыл дверь и вышел на солнце. Хотелось только одного: побыстрее закончить всё это и вернуться в палату. Там скучно, но хотя бы нет этого дотошного следователя, от которого у меня уже начинала болеть голова.

— Артур Павлович, мы ждали вас гораздо раньше! — главврач больницы по фамилии Большаков семенил за Хмельницким, усердно игнорируя моё присутствие. — С утра приходили родственники умершего, они настаивают на похоронах уже завтра.

— Это исключено, — ФСБешник насупился, уверенно направляясь к лифту в конце длинного коридора первого этажа. — Пока идёт расследование, тело будет находиться в морге. С родственниками мы поговорим, докучать вам они не будут.

— Хорошо, но что делать с трупом, вскрытие проведено, все формальности мы выполнили, что дальше?

Мы вошли в лифт втроём, главврач встал между мной и Хмельницким, федерал долго не отвечал на вопрос, открыв папку, что-то увлеченно читал в отчётах. Под вопросительный взгляд эскулапа, решившего, что я смогу ответить на вопрос, мне оставалось только поднять глаза к потолку и стоять, молча вытянувшись по струнке. Уж я-то тут вообще ни при чём. Кабина лифта остановилась, проехав один этаж, открылись двери в широкий пустой коридор, из которого в лицо ударило нехорошей прохладой. Мы замерли, когда один из немногочисленных плафонов заморгал и потух. Декорации из фильма ужаса не внушали уверенности в необходимости грядущего опознания. Палец так и тянулся к кнопке закрытия дверей. Главврач вышел из лифта первым, мы с Хмельницким замешкались, он не проронил ни слова, но я словно наяву почувствовал страх федерала, странный осознанный страх. Меня впервые коснулась догадка, что всё не так просто с этим человеком, и возможно, не такой он уж и скептик, как это могло показаться на первый взгляд. Врач продолжал жаловаться на жизнь, не сразу заметив, что остался в одиночестве, обернулся на нас с неподдельным изумлением.

— Что же вы стоите?

— А зомби у вас тихие? — я решил взять инициативу в свои руки, вышел в коридор первым. У меня всё-таки фора, в отличие от любого другого человека я мог увидеть реальную опасность, а здесь только мертвая тишина. Инферналы любят живую энергию, и в таких местах им ловить, как правило, нечего.

— Какие зомби? — главврач озадаченно хлопал глазами.

— Никакие! — нахмурившись, Хмельницкий обошёл меня, захлопнул папку на ходу. — Ярцев, не отходите далеко, а то ещё заблудитесь.

— Очень правильное замечание, — врач охотно закивал, вторя словам ФСБешника, мы продвигались вглубь морга, коридор впереди расширялся, переходя в большой зал. — Больница буквально построена на катакомбах, говорят, что семнадцатого века. Тут было очень много узких проходов, каких-то ниш, очень легко потеряться. Для своих нужд больница отреставрировала только маленькую часть, какие-то проходы мы замуровали, но какие-то нам запретили. Как-никак исторический памятник, и археологи у нас тут частые гости, даже какие-то захоронения иногда находят, кости да черепа.

Главврач нервно хихикнул. По его поведению стало ясно, что и ему находиться здесь не доставляло большого удовольствия. Он остановился в центре зала, обернулся на нас с Хмельницким, ухмыляясь, шепнул:

— Ну, вообще-то зомби у нас нет, но что-то похожее найдётся. Яков Петрович!

Он крикнул в полумрак. Страшное эхо заставило меня вздрогнуть. Оно пронеслось по стенам подвального лабиринта, заглянуло в каждый проход и каждую щёлочку, прошлось по ветхим костям давно умерших людей. Да уж, Яру бы тут понравилось, но меня в очередной раз передёрнуло.