Чтение онлайн

— Ну, что скажете? — Хмельницкий терпеливо выждал пару минут.

— Шов неровный, а так да, это тот бедолага из участка.

— Наконец-то, — облегченно выдохнул ФСБешник, открыв папку, сделал какие-то записи в протоколе.

— За шов не волнуйтесь, к похоронам будет всё в лучшем виде! — Молчанов засуетился у стола с инструментом, отчаянно защищая свою работу.

— Да не имеет значения, — федерал оглянулся на стол с весами, там, где патологоанатомы взвешивают внутренние органы, в целлофане куски бесформенного мяса. Хмельницкий указал туда пальцем: — Надеюсь, вы не выбросили содержимое, кхм... сержанта?

— Обижаете! — Молчанов подскочил к столу, увлекая федерала за собой. Они склонились над останками, Хмельницкий рассматривал то, что удалось извлечь из желудка и трахеи усопшего. Я остался у тела в одиночестве, хищнически облизнул губы. ФСБешник отвлекся, и я мог бы прикоснуться к сержанту, нагло решить одну из проблем. Соблазн слишком велик, чтобы так просто ему противостоять. Я незаметно приподнял руку, массируя подушечки пальцев и разгоняя кровь в замёрзшей коже, сосредоточил импульс. Главное, успеть схватить осколок до того, как он издаст зов. В проходе, через который мы пришли, мелькнула огромная тень. Гигант прошёл, не торопясь и не задерживаясь, мило прогуливаясь по своим делам. Я успел заметить его краем глаза, нервно сглотнул, так и не решившись прикасаться к мертвому телу. Непосредственная близость опасных тварей и здравый смысл отговорили меня от необдуманных действий. Я незаметно дошёл до открытой двери, захлопнул её с неожиданным шумом, на звук отреагировал Хмельницкий, грозно спросил:

— Что вы там делаете, Ярцев?!

— Дует, я просто закрыл дверь! — ответил не менее раздражённо, вернувшись к каталке с покойником. Это не отпугнёт инферналов, но мне будет намного спокойнее, если они перестанут попадать в поле моего зрения.

— Да не стойте без дела, подойдите сюда, нужна ваша помощь! — ФСБешник подозвал меня, махнув рукой. Идти и смотреть на чей-то непереваренный обед жуть как не хотелось, но видимо, без этого священного действа картина опознания будет неполной. Пришлось поставить и эту галочку в бюрократических препонах следственного комитета. На развёрнутом пакете — горстка непонятного биологического мусора, который мне не хотелось бы тут описывать. Как назло, мне не за что зацепиться и, указав пальцем, завопить: «Вот эта хрень удушила сержанта, лови её!» Ничего железного, острого или хотя бы твёрдого.

— Это только из желудка? — мой голос сел.

— Да, в трахее не было ничего постороннего, но есть странные повреждения тканей, — Молчанов рванул к каталке, мы переместились вслед за ним. — Вот посмотрите!

В руках патологоанатома невесть откуда взялся скальпель. Он ловко размахнулся им, разрезал стежки у горла Николаева. Я невольно отпрянул, в очередной раз позавидовал выдержке и невозмутимости Хмельницкого. Молчанов развёл кожу, оголил трахею. На это живодёрство я уже не мог смотреть. Патологоанатом увлеченно показывал ФСБешнику, что именно его удивило в тканях погибшего, слушая их разговор, я понял только одно: раны, полученные сержантом, имели характер внутреннего воздействия, а не внешнего. Не слишком свежая новость для меня, но, сохраняя легенду, на всякий случай сделал удивленное лицо. Покосился на дверь в коридор, мне казалось, я слышу, как кто-то скребётся у стены. Считал минуты до того момента, когда все формальности будут соблюдены и мы наконец покинем это жуткое место. Впрочем, Хмельницкий был настроен так же, заполнив последние листы протокола и получив наши росписи, дал всем отбой, он быстрее меня заторопился к лифту.

— Что делать с трупом? Убрать в холодильник?

Молчанов стоял позади всех и в приподнятом настроении провожал нас у дверей лифта.

— Пока не надо, — Хмельницкий нажал на кнопку вызова, но тут же отвлёкся на телефонный звонок. Удивительно, что в этих катакомбах ловила связь. В этот раз не рискнул сбрасывать вызов, ответил, отойдя в сторону. Мы с патологоанатомом остались наедине, он странно улыбнулся:

— Не обижайтесь на сквозняк, гости у меня редкие, я держу все двери открытыми, мне так комфортнее.

— А гостей тут много, — я бросил задумчивый взгляд через плечо, зал за спиной в таинственном полумраке, но теней в нём не видно. Идя обратно, я старался вообще не смотреть по сторонам. Хорошо, если труп сержанта пролежит тут ещё пару дней, но плохо, если придётся прорываться к нему с боем...

— К этим гостям я уже привык, — не совсем правильно понял мою мысль Молчанов, его улыбка стала шире. Я многозначительно отмолчался, вздрогнул, когда створки лифта открылись. Хмельницкий поспешно загнал меня в кабину, бросив в трубку, что скоро перезвонит, закончил свой телефонный разговор. Он поблагодарил патологоанатома, с нескрываемым облегчением нажал на кнопку первого этажа. Фигура Молчанова продолжала маячить перед глазами, в закрывающихся дверях я вдруг на долю секунды заметил, как странно задвигался его халат в районе плеч, словно приподнимаясь под порывом ветра, хотя, может, так оно и было. Я слишком устал, чтобы заострять на этом внимание.

— Ну вот, теперь в участок! — Хмельницкий задумчиво стучал костяшками пальцев по папке, смотрел куда-то в пространство перед собой. Я же был рад только одному — скоро эти мытарства закончатся. А ведь ещё не знал, что всё только начинается...

— Вы сказали, что являетесь лицом фирмы, — Хмельницкий нарушил молчание на полпути до участка. Несмотря на жёсткую подвеску автомобиля, мягкий стиль вождения федерала и московский асфальт, которого не встретишь в провинции, сделали своё дело: после холода больничных катакомб я пригрелся в кресле и уже успел задремать. Вопрос ФСБешника оказался как нельзя кстати, я покосился на папку, что он бросил на заднее сиденье.

— У вас есть моё досье, там должно быть написано, — расплылся в самодовольной улыбке, появилась возможность проверить, насколько сильно они в меня вцепились.

— Из вашей характеристики с места работы это непонятно, — Хмельницкий устало вздохнул. — Там написано, что вы поддерживаете физическое и моральное здоровье офисного коллектива. Я не совсем понял, вы врач, психолог?

Я невольно улыбнулся. Борисыч держал слово, завуалировал мою должность в организации, но сделал это в свойственной ему манере. Глядя на Хмельницкого, я не мог понять: то ли он притворялся, что возня со мной ему поперёк горла, то ли это действительно было так. Передо мной встала дилемма: можно немного открыться и рассказать федералу кусочек правды или продолжать отпираться до победного конца следствия. Навряд ли кто-то из них узнает правду другими путями, у офисного персонала подписка о неразглашении. На мгновение я задумался, и все же я обычный человек, и всё человеческое мне не чуждо:

— Скажем так: я врач, но лечу немного другими методами, — любопытство и возможность немного похвастаться взяли верх, однако не перегнуть бы палку и не сболтнуть чего лишнего.

— Что это значит? Какая-то нетрадиционная медицина? Только пробок нам и не хватало... — Хмельницкий печально осунулся, мы съезжали с Рублевского шоссе на Можайку. До полицейского околотка, что находился на Сафроновской улице, ехать не больше километра, но почти сразу же угодили в длиннющий затор. Впереди авария, а значит, есть время пообщаться.

— Не совсем так, но очень близко. Решаю некоторые проблемы, которые обычные врачи решить не в состоянии, но это корпоративная тайна, — я тоже не хуже ФСБ могу нагнать тумана, чем и охотно пользуюсь. Хмельницкий совсем растерялся, в глазах появилось недоверие, граничащее с паранойей. Весь пафос пришлось смазать нелепым оправданием: — Но всё в рамках закона!

— Что-то не пойму, ты маг, что ли? Потомственный? — озарение прошлось по федералу противным смешком, я поморщился. Фу, маг... обозвать меня магом это всё равно, что ФСБешника назвать «пепсом» и отправить патрулировать улицы, но обзываться вслух я не рискнул, вежливо откашлялся:

— Маг — это совсем не то понятие, которое ко мне можно отнести, скорее, я против магии и всех её проявлений.

— Значит, не потомственный... Святая инквизиция? — на издевательском выдохе поинтересовался Хмельницкий. Я, конечно, рад, что сумел поднять ему настроение, но этот мужик начинал меня доставать. В предвкушении шоу откуда-то из потаённых ниш автомобиля он извлёк пакетик с семечками, закидывал их в рот, словно попкорн. Я был вынужден не оправдать его ожиданий:

— Об этом нет смысла полемизировать; если у вас есть проблемы, которые не в состоянии решить обычный человек, то можете попробовать договориться с моим начальником, он запишет вас на прием, а я попробую вам помочь. Как я работаю, увидите своими глазами.