Чтение онлайн

— И что?! Неужели всё это из-за одного человека?! — не выдержал начальник штаба. — Что за мистификация, полковник?

— Никак нет, — покачал головой офицер. — Пока курсанта не достал некий барон Левенши, он, оказавшись неплохим рукопашником, успел избить семерых бояр. Однако стоило ему зашататься — и электричество вдруг пропало. Что было после, никто из очевидцев ничего внятного мне так и не сказал. Почему они начали использовать заклинания? Кого атаковали? Не знаю. Мне определённо известно лишь одно — служба собственной безопасности бездарно спланировала операцию и нами заинтересовались не только вышестоящие структуры, но и канцелярия его императорского величества. Сразу два серьёзных происшествия на территории центра за столь короткое время. Вкупе с предыдущими странностями выглядит скверно.

— А с безродным что? Мне о погибших не докладывали, — отвлекая командира от невесёлых мыслей, спросил начальник штаба.

— Получил серьёзные ожоги рук и груди, а также надышался газом. Хорошо был вынесен из огня дежурной группой спасателей. Если бы не это, ситуация могла бы стать ещё хуже.

Некоторое время начальник центра молчал, обдумывая услышанное, а затем, посмотрев на Шпилевского тяжёлым взглядом, произнёс:

— Полковник, от проверки корпуса отобьёмся?

— Так точно, ваше превосходительство! — без запинки ответил он.

— Хорошо, — кивнул генерал-майор. — Идите. Работайте. Вечером жду доклад и выявленные недостатки.

— Есть! — произнёс полковник, но на выходе его остановил голос хозяина кабинета.

— И ещё. Я жду от вас несколько кандидатур на должность начальника отдела вашей службы. Такая работа никуда не годится. А если выяснится, что подбор намеренно скомпрометирован либо новый человек наступает на прежние грабли, то я задумаюсь о смене другого должностного лица.

Когда очередной офицер покинул кабинет, Рогозин посмотрел на порученца:

— Полковник. Какие у вас предложения по выходу из кризисной ситуации?

— Ваше превосходительство, считаю целесообразным временно приостановить давление на безродных и довести соответствующие распоряжения до кураторов и их подчинённых. Это позволит снизить количество и остроту негативных инцидентов, а также ослабит внимание надзирающих органов. Пусть и не на продолжительное время.

— Одобряю, — кивнул генерал-майор. — Как оцениваешь происшествие? Случайность? Или диверсия?

— Второе, замаскированное под первое, — тут же отреагировал подчинённый. — На первый взгляд — лишь череда случайностей. Но результатом становятся инциденты и ощутимые репутационные потери для центра. Это даёт формальные поводы для действий со стороны филиала и международного штаба, что, в свою очередь, напрямую дискредитирует вас как руководителя.

— Эка ты завернул! — хмыкнул всё ещё присутствующий в кабинете начальник штаба. — Надеюсь, Евгения Леонидовича никто не думает убивать?

— Пока нет, — ответил серьёзный Егоров. — Однако если связать все недавние события, то картина складывается нерадостная. И что меня больше всего беспокоит, так это те точки, на которые неизвестные пытаются давить. Им, без сомнения, знакома та непростая ситуация, в которой мы оказались: с одной стороны — необходимость продвигать курс союзных бояр, направленный на сокращение числа простолюдинов, обладающих потенциалом получения пятого класса и, соответственно, личного дворянства; с другой — давление международной штаб-квартиры и, частично, нашего филиала, настаивающих на отмене этой практики и переходе к политике равных прав для всех егерей. Так что, думаю, у нас крот.

— Не нравятся мне твои мысли, полковник, — заметил Рогозин, — но у самого такие же! Плохо, что набор уже провели и назначили на должности довольно принципиальных кураторов. Таких будет сложно остановить. Да и провокации никто не отменял.

На некоторое время в кабинете повисла тишина, которую решил нарушить начальник штаба:

— А с чёрными егерями что? Разобрался? Чьи они? Очередная подстава неизвестных или вновь ошибка в работе Шпилевского?

— Последнее, ваше превосходительство, — доложил полковник. — Опять его люди подгадили. Думали от безродных избавиться, но их самих скрутили.

— Ещё хуже, — поморщился Залесский и кивнул в сторону двери: — Он вопрос решает? Или нужно помочь?

— Занимается, но я его страхую, — кивнул полковник и глаза его холодно блеснули. — После выходных они либо выйдут из камеры корпуса, либо сдохнут. Лучше бы последнее. Было бы неплохо, если бы филиал тоже обгадился, потеряв свидетелей в своих стенах. Не одним же нам в отходах купаться?

— Нас спасёт только залёт товарища? — спросил начальник штаба с хитринкой. — А вообще так и надо действовать. Что скажете, Евгений Леонидович?

— Работай, — кивнул генерал-майор Егорову. — И начни наблюдение за Шпилевским. Слишком много проколов от него в последнее время, и все действительно серьёзные. Как бы он перебежчиком не оказался. А даже если и нет, то с ним в любом случае нужно что-то решать. Устал он от своего места. Другое ему надо.

— Слушаюсь! — с едва заметной улыбкой произнёс полковник.

После того как подчинённый ушёл, Рогозин посмотрел на своего начальника штаба и произнёс:

— А давай-ка, Виктор Семёнович, по пятьдесят грамм. Мне с этими происшествиями просто жизненно необходимо подлечить нервы.

В медицинской клинике мне понравилось. Небольшие палаты на четыре человека, мягкие постели со свежим бельём, а также симпатичные медсёстры, которые каждый час обмазывали мои ожоги каким-то приятно пахнущим зельем. С парочкой наиболее фигуристых из них я даже собирался позаигрывать, но заметив, каким насмешливым взглядом они посматривают на новых больных, свой первый порыв сдержал. Вовремя сообразил, что дамы в этом заведении купаются в мужском внимании. Его так много, что даже самые неприметные начинают чувствовать себя царицами.

Так что в данной ситуации тактика действий по покорению красавиц была обратной и заключалась в нарочитом игнорировании их выдающихся прелестей. Что на фоне двоих едва ли не выпрыгивающих из штанов аристократов, пытающихся казаться весёлыми и остроумными, смотрелось более выигрышно и привлекало больше внимания. Так что несколько заинтересованных взглядов я на себе всё же поймал.

Похожей тактики придерживался и последний из моих соседей. Но ему, наверное, просто было не до того: сломанная челюсть, пара выбитых зубов и другие крайне неприятные травмы. Я даже хотел ему посочувствовать, однако заметил испуганные взгляды, изредка бросаемые на меня, и понял, в чём дело. Все травмы получены из-за чрезвычайной ситуации в здании комендатуры.

«Скорее всего, это один из тех молодцов, камера которого, на его беду, оказалась рядом с моей, — подумал я, и мстительная улыбка промелькнула на лице. — Будет тебе наука. Нечего считать себя всех хитрее».

Мысли из-за скуки вернулись к событиям, произошедшим сразу после моего ареста. Было здесь и весьма оперативное заполнение бумаг, и скорое пополнение соседних камер новыми постояльцами, первым из которых каким-то образом оказался Левенши. Он-то мне и рассказал, что на правах моего личного врага напросился в группу курсантов, для которых ночью выключат видеокамеры и откроют двери, позволяя проучить одного много возомнившего о себе пса.