Бешеный Пёс
Шрифт:
— Слишком оперативно всё проделано. Не зря Егоров предположил, что они сами всё и провернули. Тут тебе и потеря репутации центра, и новое расследование, и повышение авторитета отряда безродных, которые, можно подумать, смогли бы сами уничтожить столь большое количество богомолов! Да только идиоты верят в эту чепуху!
Заметив, что вновь ходит по кабинету, словно загнанный зверь, Рогозин остановился и выругался:
— Кучка дилетантов! Расслабились на всём готовом! А ведь докладывали, что можно забыть про массовый набор безродных в этом году! Что выскочки получили в разломах пару кровавых уроков и мечтают сменить место службы! То-то все потом удивились, когда они обзавелись гранатами и устроили переполох в первый же день учебного года! Кураторы ещё эти! Набрали малолетнее дурачьё с неприязненным отношением к безродным, а оно оказалось даже не в состоянии навести элементарный порядок и сделать всё достойно!
Мысль о том, что вчерашним приказом он без лишних сантиментов уволил со службы негодного офицера, спровоцировавшего драку с курсантом на тренировочной площадке, позволила несколько успокоиться.
«Нужно обязательно напомнить начальнику штаба о просчётах в работе с кадрами. Набираем дураков с промытыми мозгами и через это имеем серьёзные проблемы. Ну и что, что он ненавидит безродных егерей? Нужно было в первую очередь обратить внимание на потерю трёх членов звёзды и, как результат, нестабильность психики. Хотя таких у меня половина центра, успешные егеря служить в учебном подразделении не стремятся. Остаётся надеяться, что остальные кураторы мой посыл примут и начнут действовать тоньше и эффективнее. Не следует в нынешней обстановке дразнить филиал и штаб-квартиру неуставными взаимоотношениями и очередной чисткой безродных».
Генерал-майор вновь выругался.
«Когда же эти идиоты поймут, что, позволяя простакам достигать уровня элиты, они размывают и так небольшое сословие аристократов, одновременно с этим отбирая будущее у своих детей? Ведь, получив личное дворянство, безродные станут действовать ещё активнее, не только пробираясь всё выше и выше, но и подтягивая на свой уровень сородичей. Позволь мы хотя бы пару лет подобного — и центр был бы уже совсем другим! Они заполонили бы всё пространство, точно саранча! Их стало бы подавляющее большинство, и тогда наши дети и внуки защищались бы уже от них. И ведь это уже случалось! Сколько стран потеряли могущество из-за революций и внутренней ломки — примеров полно. Но нет — слепцы считают, что так и должно быть. Новый век! Контроль над разломами — безродным и бесталанным. Эфирное время — глупым и необразованным. Уравниловка! Везде и во всём! Только бы никого не обидеть. Своё угробили, теперь к нам со своими „ценностями“ лезут! Посмотрите: уже большая часть госаппарата в руках безродных. Ещё и корпус им отдать? Да ни за что!»
В душе пожилого генерал-майора в очередной раз поднялась решимость идти до конца. Уж что-что, а сократить количество безродных, выпускающихся из стен его заведения, он в состоянии, что успешно и демонстрировал долгие двенадцать лет.
«Пусть лучше идут в роты обслуживания и поддержки. Вот где действительно имеется некомплект личного состава», — подумал начальник центра, и его взгляд сместился на телефон, а на лицо наползла хищная усмешка.
«Если неизвестные считают, что сковырнуть меня удастся, то они глубоко заблуждаются. Ошибки прошлого я учёл и слишком многим помог за последние несколько лет. Запас прочности накоплен изрядный, и даже происшествие на гауптвахте на него особо не повлияет».
Вдруг раздался характерный звуковой сигнал, селектор ожил, и голос верного адъютанта доложил о прибытии участников совещания.
Генерал-майор посмотрел на часы и коротко ответил:
— Пусть ждут.
Оставив посетителей доходить до нужной кондиции, Рогозин удобно устроился в массивном кресле у рабочего стола, достал сигарету и неспешно её прикурил. Затянувшись и ощутив вкус табачного дыма, он посчитал это хорошим знаком. Эмоции наконец отступили, люди к разговору подготовились, а значит, можно обсудить дела.
Не спеша докурив, генерал-майор потушил сигарету, открыл пошире окно и, вновь заняв своё место, велел адъютанту пригласить посетителей.
В дверь тут же постучали, а спустя некоторое время в помещение, помимо начальника штаба генерал-майора виконта Залесского и личного порученца полковника барона Егорова, в кабинет вошли ещё трое: спокойный и явно готовый к обстоятельному разговору начальник службы собственной безопасности центра; бледный и осунувшийся подполковник, в ближайшем рассмотрении оказавшийся ответственным за комендатуру и гауптвахту; потный капитан с красными щеками, которые выдавали его волнение.
— Полковник Шпилевский, — спокойным тоном, не предвещающим главному безопаснику центра ничего хорошего, произнёс генерал-майор, — разве я велел приглашать на доклад посторонних?!
Рогозин умышленно обратился к мужчине без упоминания титула, желая выстроить определённую дистанцию и показать уровень своего недовольства. Слишком много промахов тот допустил в последнее время.
— Ваше превосходительство! — щёлкнул каблуками моложавый полковник. — Начальник комендатуры и капитан Блоков прибыли по инициативе генерал-майора Залесского.
— Виктор Семёнович, — обратился Рогозин к своему первому заместителю, словно только что его заметил, и указал на одно из мест для посетителей, — присаживайся ко мне. Отсюда лучше видно.
— Слушаюсь, ваше превосходительство, — произнёс второй генерал-майор центра подготовки, занимая предложенный стул. Залесский был членом союзного рода, в должности находился около пяти лет и уже давно взял на себя непосредственное управление штабом и, соответственно, центром. За прошедшее время генералы успели сдружиться, так как младший не только добросовестно выполнял обязанности, но и помогал руководителю отбиваться от прошлых попыток отстранения от должности.
«А может, это Витя стоит за всем? — кольнула сознание неприятная мысль. — А почему нет? Амбиции у него есть. Должность соответствующая. Опыт. Он имеет возможность находиться в центре и всё контролировать. Хотя нет, не верю я в это. Уйдут сначала меня, а затем и его. Но Егорову нужно дать указания, пусть за ним тоже присматривает».
Из размышлений генерал-майора вывел голос личного порученца:
— Ваше превосходительство! Считаю, что действия командира патруля послужили одной из главных причин происшествия.
Рогозин перевёл взгляд на начавшего бледнеть младшего офицера и, едва не поморщившись, спросил:
— Как давно вы служите в центре?
— Два года, ваше превосходительство! — ответил Блоков, с лица которого вдруг ушли все краски. Жалование капитана центра было весьма солидным даже по меркам члена благородного рода и терять его офицеру явно не хотелось.
— И что? За столь серьёзный срок вы не разобрались в специфике? — переспросил генерал-майор и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ладно. Постойте пока здесь, а мы заслушаем начальника собственной безопасности. Полковник Шпилевский, что успели выяснить ваши люди? По какой причине центр подготовки вдруг лишился отлично оборудованной гауптвахты?!
— Сегодня в два часа тридцать четыре минуты в здании комендатуры центра произошло короткое замыкание, результатом которого стало отключение электрической сети в здании, а также быстро распространившийся пожар. Благодаря чётким и корректным действиям дежурной службы, а также пожарной команды удалось избежать жертв среди арестованных и предотвратить распространение огня на другие здания центра, — уверенным тоном доложил полковник.
— Может, вы ещё и список с награждениями подготовили? — спросил Рогозин, внутри которого вновь стало просыпаться бешенство.