Чтение онлайн

Картер говорил с мягким акцентом и широко улыбался. Именуя себя «возрожденным» христианином, он подчеркивал свою приверженность семейной жизни и высоким стандартам личной морали. Людей привлекала его домашняя манера поведения, которую он использовал для того, чтобы показать себя чужаком в нечестивых устоях Вашингтона. Эффективно конкурируя в обоих первых конкурсах, Картер был назван национальными СМИ вероятным победителем президентской номинации и стремительно вознесся из претендента в лидеры. Вскоре он накопил внушительное преимущество по взносам на проведение кампании, что помогло ему обойти таких соперников, как сенатор Джексон из Вашингтона и представитель Моррис Удалл из Аризоны, и выиграть восемнадцать праймериз. Он получил номинацию в первом туре голосования и выбрал Уолтера Мондейла, либерального сенатора из Миннесоты, в качестве своего кандидата. Когда кампания против Форда развернулась всерьез, опросы показывали, что Картер имеет преимущество в двадцать процентных пунктов.

Ни один из кандидатов не вызвал восторга у избирателей во время кампании, в ходе которой состоялись первые с 1960 года теледебаты между основными соперниками. (Во время одной из них из-за сбоя в аудиосистеме оба кандидата застыли в тишине на своих местах более чем на двадцать минут). Картер, как и Форд, был неинтересным оратором. Юджин Маккарти, баллотировавшийся в 1976 году в качестве независимого кандидата в президенты, назвал его «ораторским гробовщиком», который «прячет свои слова и идеи за грудами синтаксической каши». Один из историков его президентства позже заметил, что у Картера была «аллергия на все попытки красноречия». [280] Хотя Картер с гордостью называл себя рожденным свыше христианином и учителем воскресной школы, он согласился на интервью для Playboy, в котором сказал: «Я смотрел на многих женщин с вожделением. В своём сердце я много раз прелюбодействовал».

Наклейки на бамперы, напоминающие о кампании 1964 года, когда слоган республиканцев говорил о кандидате в президенты Барри Голдуотере: «В глубине души ты знаешь, что он прав», вскоре появились с посланием Картеру: «В глубине души он знает твою жену». [281]

Это интервью, возможно, стоило Картеру расположения и, возможно, политической поддержки ряда евангелических протестантов, которым предстояло в течение следующих нескольких лет все активнее участвовать в политике. [282] Но Форд также допустил оплошность, заявив во время теледебатов: «Советского господства в Восточной Европе не существует». Похоже, он имел в виду, что восточноевропейцы, ненавидя советское присутствие, жаждали восстать. Действительно, в ходе дебатов он заявил, что при администрации Форда советского господства в Восточной Европе никогда не будет. Но в течение пяти дней он упорно сопротивлялся просьбам Чейни разъяснить его высказывания, которые особенно оттолкнули избирателей восточноевропейского происхождения и заставили его показаться плохо информированным и бесчувственным.

Картер, подчеркнув оплошность Форда, сосредоточил свой огонь на трех других проблемах. Первой была нестабильная экономика, в которой он обвинил действующую администрацию. При этом он использовал «индекс несчастья», который фокусировался на высоких показателях инфляции и безработицы в стране. Второй — ответственность республиканцев за Уотергейтский заговор. Третий — на «Белтуэй». Позиционируя себя как честного и откровенного борца, не желающего иметь ничего общего с политическим истеблишментом, Картер позировал как Джимми Стюарт в старом фильме «Мистер Смит едет в Вашингтон» (1939). Он неоднократно заявлял: «Я Джимми Картер, и я баллотируюсь в президенты. Я никогда не буду вам лгать». [283]

Помог ли этот антибелтуэйский имидж Картеру в ноябре, сказать трудно. Форд и Доул вели активные кампании. Картер потерял почти все преимущество, которое было у него в конце лета, и с трудом победил на чрезвычайно близких выборах, набрав 50,1% голосов против 48% у Форда. [284] Форд одержал победу в таких важных штатах, как Калифорния и Иллинойс. Он также был довольно силен на северо-востоке, выиграв четыре из шести штатов в Новой Англии. Если бы президент не помиловал Никсона, он мог бы победить в Огайо и на Гавайях, где перевес был минимальным. Картер продемонстрировал силу среди чернокожих избирателей на Юге, где он одержал победу, за исключением Вирджинии. Ему также удалось сохранить поддержку экономически трудных сторонников демократов, включая членов профсоюзов и чернокожих, в ключевых городских штатах, таких как Огайо, Пенсильвания и Нью-Йорк. Коалиция «Нового курса» хоть и дрогнула, но устояла в достаточном количестве мест, чтобы помочь Картеру стать президентом. [285]

Форд, умеющий проигрывать, утешал себя мыслью о том, что он был честным, прямым и доступным руководителем. Когда его спросили, каким бы он хотел, чтобы его запомнили, он ответил: «Я хочу, чтобы меня запомнили как… хорошего человека, который работал на своём посту и покинул Белый дом в лучшем состоянии, чем когда я его возглавил». [286] Это была справедливая оценка краткого и часто неспокойного пребывания Форда на посту президента в политически поляризованные времена.

Большинство людей, друживших с Джимми Картером, сходились во мнении, что он был порядочным, любезным и сострадательным человеком. Одним из таких знакомых был Джеймс Фэллоуз, ведущий президентский спичрайтер, который в 1979 году написал, что Картер обладал изрядной долей личного обаяния и был «вероятно, умнее всех». Картер был «терпелив» и никогда не нажимал не на те кнопки. Стабильный, уверенный в себе человек, чьи причуды «немногочисленны», он был «возможно, таким же восхитительным человеком, как и все, кто когда-либо занимал эту должность». [287]

Как и другие, Фэллоуз был впечатлен успехами президента в жизни. Картер родился в 1924 году в Плейнсе, штат Джорджия, и был старшим ребёнком Джеймса Эрла Картера-старшего, успешного фермера и бизнесмена, и Лилиан, решительной и откровенной женщины, которая позже, в возрасте шестидесяти шести лет, стала членом Корпуса мира. Плейнс был маленьким городком с населением около 500 человек, и Джимми покинул его после окончания школы, чтобы поступить в Военно-морскую академию США. Там он преуспел в учебе и с 1946 по 1953 год служил на подводной лодке. Его наставником, как тогда, так и позже, был Хайман Риковер, противоречивый, перфекционистский морской офицер, возглавлявший американскую программу атомных подводных лодок.

Когда его отец заболел, Картер уволился из военно-морского флота и вернулся в Плейнс, чтобы заняться семейным бизнесом. Вскоре он занялся политикой, получив место в законодательном собрании штата в 1962 и 1964 годах и безуспешно баллотируясь на пост губернатора в 1966 году. В 1970 году он снова попытался стать губернатором и, хотя в ходе своей кампании он заручился поддержкой белых расистов, в своей инаугурационной речи он заявил: «Время расовой дискриминации прошло». Национальные издания приветствовали его как прогрессивного сына «Нового Юга». В мае 1971 года журнал Time поместил его на свою обложку. [288]

В 1977 году, когда Картер вошёл в Белый дом, казалось, что он обладает качествами, которые принесут ему успех на посту президента. Он начал все хорошо. Приняв присягу в Капитолии, он проследовал по Пенсильвания-авеню в Белый дом. Его жена Розалинн, три сына и невестки, а также девятилетняя дочь Эми шли рядом с ним под одобрительные возгласы толпы. Вскоре после вступления в должность он надел свитер-кардиган — символ того, как американцы могут экономить энергию, — чтобы выступить с телевизионной беседой у камина перед нацией. Казалось, что он отказывается от атрибутов офиса, он объявил, что продает президентскую яхту.

В те первые дни Картер повторял мантру своей предвыборной кампании: Он привнесет в правительство свежие подходы и будет держаться на расстоянии от вашингтонских инсайдеров. Он также будет быстро решать крупные нерешенные вопросы, включая энергетику, социальное обеспечение, здравоохранение и городские проблемы. Говоря как кейнсианец, он заявил, что будет продвигать план налоговых льгот и увеличит занятость на общественных работах, чтобы оживить экономику. К марту его рейтинг одобрения населения подскочил до 75%.