Чтение онлайн

Весьма сомнительно, что даже огромная помощь Соединенных Штатов спасла бы проамериканские правительства Юго-Восточной Азии. Находясь в военной осаде в 1975 году, они были погрязли в коррупции и не пользовались популярностью. Коммунисты захватили контроль над Лаосом и оставались у власти до XXI века. В Камбодже особенно жестокий режим «красных кхмеров» быстро начал истреблять людей. В течение следующих трех лет примерно 1,5 миллиона человек, почти четвертая часть населения страны, были убиты или умерли от болезней или переутомления на печально известных «полях убийств» этой несчастной страны.

В Сайгоне, где 29 апреля капитулировало правительство Южного Вьетнама, тысячи запаниковавших сторонников старого режима стремились убежать от своих врагов. Коммунистические силы угрожали захватить американское посольство, что привело к отчаянному бегству потенциальных беженцев по лестницам к вертолетам, расположенным на высокой части крыши посольства. Чтобы дать возможность вертолетам улететь, сотрудники американского посольства использовали дубинки и кулаки, чтобы отбить отчаянных вьетнамцев, пытавшихся забраться на борт. Хотя в итоге удалось эвакуировать более 1000 американцев и 5500 вьетнамцев, операция заняла девятнадцать напряженных часов. Это была безумная, несчастная и, для многих американцев, унизительная драка, которую запечатлело телевидение и передало зрителям по всему миру. [270] На следующий день Сайгон был переименован в Хошимин. В течение следующих нескольких лет миллион или около того вьетнамцев покинули свою родину, многие из них в конечном итоге прибыли в Соединенные Штаты.

Спустя всего две недели после падения Сайгона Форд и Киссинджер решили отомстить. Когда силы красных кхмеров захватили американское торговое судно Mayaguez в Сиамском заливе, Форд обошелся без дипломатии. Не посоветовавшись с Конгрессом, он назвал захват «актом пиратства» и отправил на помощь военные самолеты, воздушную полицию и морскую пехоту. Американские войска, штурмовавшие остров, где стояло судно, потеряли тридцать восемь человек и восемь вертолетов. Форд также разрешил нанести авиаудары по материковой части Камбоджи. Когда американские войска наконец высадились на борт «Маягуэса», они узнали, что тридцать с лишним человек экипажа уже забрали и поместили на рыболовецкое судно. В конце концов камбоджийцы выдали их.

В другое время подобная затея, имеющая характер комической оперы, вызвала бы бурю критики. Time отметил, что в этом инциденте «было много элементов боевика Джона Уэйна». Критики указывали на то, что Форд вел себя крайне неуверенно и начал атаки, которые поразили не те цели и никого не освободили. В ходе этой операции погибло больше американцев, чем если бы погиб весь экипаж «Маягуэса». Тем не менее большинство американцев, казалось, были в восторге от стальной демонстрации Форда. Опросы общественного мнения показали всплеск его популярности. Сенатор Барри Голдуотер из Аризоны, частый сторонник решительных военных действий Америки, заявил: «Это показывает, что у нас в стране ещё есть яйца». [271] Ни один комментарий лучше не отражает гнев и разочарование, охватившие многих американцев после войны во Вьетнаме.

Форд столкнулся с особыми трудностями, пытаясь справиться с холодной войной. Хотя это противостояние было менее пугающим, чем во время ракетного кризиса 1962 года, оно оставалось центральным вопросом американской внешней политики. Ядерное оружие было способно испепелить большую часть мира. Следуя примеру Киссинджера, Форд поначалу надеялся, что политика разрядки Никсона ослабит напряженность. Так, он присоединился к советскому лидеру Леониду Брежневу в соблюдении условий Договора об ограничении стратегических вооружений (SALT I, 1972), который предусматривал пятилетний мораторий на испытания и развертывание межконтинентальных баллистических ракет (МБР). В середине 1975 года он, как и лидеры Советского Союза и тридцати одной страны, подписал так называемые Хельсинские соглашения. Они призывали подписавшие их стороны искать мирные решения споров, сотрудничать по научным и экономическим вопросам, а также содействовать свободному передвижению людей и идей. Они также подтвердили существующие границы Европы, тем самым признав «железный занавес» и приведя в ярость Рональда Рейгана и других правых республиканцев.

Однако разрядка не способствовала потеплению отношений между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Более того, она столкнулась с решительными врагами внутри страны. Одним из них был министр обороны Шлезингер, который глубоко не доверял Советам. Другим был сенатор-демократ Генри Джексон из Вашингтона, который имел президентские амбиции. В конце 1974 года Джексон провел через Конгресс поправку Джексона-Вэника, которая лишала Советский Союз статуса страны наибольшего благоприятствования в торговле, если он не разрешит неограниченную еврейскую эмиграцию. Брежнев и другие в Кремле горячо возмущались этим вторжением в их внутренние дела. К моменту проведения Хельсинкской конференции, на которой Брежнев ледяным тоном высказался в адрес Форда, поддержка разрядки в Белом доме рушилась. [272] Форд, прислушавшись к ястребиным советам министра обороны Рамсфелда, держался на расстоянии от таких сторонников, как Киссинджер, и избегал публичного употребления этого слова во время предвыборной кампании 1976 года. [273]

При Брежневе Советский Союз значительно пополнил свой арсенал оружия дальнего радиуса действия. К 1975 году они, как считалось, отставали от Америки по количеству ядерных боеголовок и пилотируемых бомбардировщиков, но имели на 50 процентов больше межконтинентальных баллистических ракет, чем Соединенные Штаты. [274] Форд, как и его предшественники, считал себя обязанным увеличить расходы на оборону, тем самым расширив то, что критики называли потенциалом взаимного гарантированного уничтожения, или MAD. Критики наращивания вооружений жаловались, что Америка потворствует излишней жестокости и тем самым искажает свои экономические приоритеты, но они были бессильны остановить гонку вооружений или помешать Соединенным Штатам продавать оружие антикоммунистическим союзникам. Страх перед ядерной катастрофой продолжал нависать над миром. [275]

Либеральные критики президента были столь же неэффективны, чтобы заставить Соединенные Штаты отступить от авторитарных режимов, которые поддерживали американскую сторону в холодной войне, или проявить большой интерес к международному движению за права человека, которое набирало силу во время и после войны во Вьетнаме. Когда Киссинджер занимал пост советника Никсона по национальной безопасности, он вместе с ЦРУ сыграл ключевую роль в содействии насильственному свержению 11 сентября 1973 года леволиберального демократического режима Сальвадора Альенде в Чили. Во время президентства Форда он энергично сопротивлялся попыткам Конгресса в 1974–1976 годах прекратить продажу оружия жестокому преемнику Альенде, генералу Аугусто Пиночету. Киссинджер, сторонник Realpolitik в ведении внешних отношений, также поддерживал убийственную военную хунту, захватившую власть в Аргентине в 1976 году. [276]

Соперничество времен «холодной войны» не обошло стороной и страны третьего мира, в том числе многие африканские государства, которые наконец-то обрели независимость от колониальных держав. Одной из таких стран была Ангола, которая должна была получить независимость от Португалии в ноябре 1975 года. Однако к тому времени в ситуацию вмешались и Форд, и Брежнев. Соединенные Штаты в союзе с расово-дискриминационным режимом Южной Африки тайно помогали одной стороне в гражданской войне, а Советы — другой, с помощью 40 000 солдат с Кубы Фиделя Кастро. К 1976 году, когда просоветские группировки установили контроль в Анголе, Мозамбике и Эфиопии (где также действовали кубинские войска), многие американцы забеспокоились, что Брежнев был прав, когда утверждал, что СССР побеждает в холодной войне.

ВСЕ ЭТИ ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ ПРОБЛЕМЫ поставили Форда в затруднительное положение, когда он готовился к выборам 1976 года. Как действующий кандидат он мог рассчитывать на легкую борьбу за номинацию, но этого не случилось, благодаря вступлению в гонку Рональда Рейгана в конце 1975 года. Приятный человек и грозный участник избирательных кампаний, Рейган был популярным губернатором Калифорнии в течение двух сроков с 1967 по 1975 год. Когда он бросил вызов Форду, он вызвал большой энтузиазм среди политически активного правого крыла партии, которое отметило его призыв к школьной молитве и его появление (хотя и запоздалое) в качестве противника абортов. [277] Опросы показали, что республиканцы отдавали ему предпочтение перед президентом в борьбе за номинацию на пост главы партии. В феврале он почти одержал победу на ключевых праймериз в Нью-Гэмпшире. Будучи убежденным антикоммунистом, он нападал на Форда и Киссинджера за то, что они выступали за разрядку в отношениях с Советским Союзом и за то, что они собирались пересмотреть американский договор 1903 года о Панамском канале. «Мы купили его, мы заплатили за него, он наш, и мы собираемся сохранить его», — провозгласил он. [278] Подобная риторика, очевидно, помогла ему одержать крупные победы на праймериз в Северной Каролине и Техасе.

В мае 1976 года казалось, что Рейган сохранит небольшой перевес в числе делегатов на съезде партии, но Форд упорно боролся, используя президентский патронаж, чтобы привлечь людей на свою сторону. Он победил в первом же туре голосования, но лишь с небольшим перевесом — 1187 против 1070. Затем он назначил сенатора от Канзаса Роберта Доула, консерватора, который нравился Рейгану, своим кандидатом в вице-президенты. [279]

В гонке за выдвижение кандидатуры от Демократической партии в конечном итоге приняли участие одиннадцать претендентов, один из которых, бывший губернатор Джорджии Джимми Картер, казался самым маловероятным кандидатом. Когда он сказал матери, что собирается баллотироваться в президенты, она спросила: «В президенты чего?». Не успокоившись, он включился в предвыборную гонку уже в 1975 году. Хотя в январе 1976 года о нём слышали только 2% американцев, он был очень амбициозным и конкурентоспособным суперудачником, который был полон решимости победить. Он проницательно понял, что ключ к победе в соответствии с процедурами Демократической партии, разработанными с 1968 года, заключается в сильном выступлении на ранних праймериз, число которых к тому времени выросло до тридцати. Особое внимание он уделил первым двум конкурсам — партийным участковым собраниям в Айове и праймериз в Нью-Гэмпшире.