Чтение онлайн

Никсон, однако, не испытывал большого уважения к интеллекту Форда. Полагая, что Конгресс разделяет эту точку зрения, он рассчитывал, что он уклонится от инициирования процедуры импичмента, которая в случае успеха вознесет Форда в Белый дом. В этом политическом расчете Никсон, конечно, ошибся, но он был прав, считая, что многие политики считают Форда занудным оратором и несколько заторможенным, лишённым воображения партийным завсегдатаем. «Старый добрый Джерри», — говорили они покровительственно. Президент Джонсон в своё время заявил, что Форд слишком часто играл в футбол без шлема. Ричард Ривз, явно антагонистически настроенный журналист, популяризировал образ Форда как неумелого в статье, которую он написал для журнала New York в ноябре 1974 года. Под названием «Джерри Форд и его летающий цирк: президентский дневник» она повествовала о промахах и речевых ошибках нового президента во время предвыборной кампании в Конгресс. Ривз дополнил свой рассказ такими комментариями, как «Не стоит говорить, что у императора нет одежды — вопрос в том, есть ли император». На обложке Форд был изображен в образе клоуна Бозо. [248]

Подобные нападки раздражали Форда, но у него не было другого выбора, кроме как принять их как часть политической игры. Будучи выпускником Йельской школы права, он был уверен в своих силах. Он был по-настоящему скромен и непритязателен, памятно заявив, став вице-президентом: «Я Форд, а не Линкольн». Вступив в должность президента, он сказал американцам, что его главными словами будут «общение, примирение, компромисс и сотрудничество». [249] Став президентом, он отказался от имперских атрибутов, которые так нравились Никсону, и распорядился, чтобы в торжественных случаях вместо «Слава вождю» звучала боевая песня Мичигана. Несмотря на два покушения на его жизнь в сентябре 1975 года, он был необычайно доступен для президента, много путешествовал и провел тридцать девять пресс-конференций за 875 дней пребывания на посту. Это было на одиннадцать больше, чем Никсон провел за пять с половиной лет пребывания в Белом доме. [250]

Форд, опытный и знающий политик, был раздражён распространенным в конце 1974 года мнением о том, что он всего лишь «президент-смотритель», но он также понимал очевидное: американцы ждали от него, чтобы он потушил пожары, которые полыхали в стране в бурные годы войны во Вьетнаме и Уотергейта. В своей автобиографии, откровенно озаглавленной A Time to Heal (1979), он писал: «Если меня и будут помнить, то, вероятно, за то, что я исцелил землю». [251] Именно это он и пытался сделать в 1974 году.

Со временем Форд добился определенных успехов в этих начинаниях. Как сказал обозреватель Хью Сайди в конце 1976 года, «управление Форда было приятным изменением по сравнению с десятилетием беспорядка, которое началось с пули, убившей Кеннеди». [252] Но шрамы, изуродовавшие американское общество, были глубоки, и некоторые из первых шагов Форда усугубили боль. Многие выступали против его предложения о помиловании уклонистов от призыва, которые проходили альтернативную службу. Другие, особенно либеральные демократы, отвергли его главное лекарство против стагфляции — снижение федеральных расходов. Будучи расслабленным и открытым администратором, который давал подчинённым достаточно свободную свободу действий, президент не спешил ослаблять межличностную напряженность в Белом доме, многие из которых ставили на место новых назначенцев тех, кто остался на службе при Никсоне. В середине октября группа сенаторов-республиканцев публично жаловалась: «Некоторые люди считают, что если Джерри Форд и не справился с президентскими обязанностями, то очень глубоко. Он не продемонстрировал, что „я главный“». [253]

Решение Форда помиловать Никсона в начале сентября особенно сильно подорвало его авторитет. Критики, в том числе республиканцы, обеспокоенные предстоящими осенними выборами, были шокированы и удивлены этим шагом, к которому Форд, скрытный в этом вопросе, не подготовил нацию. Противники обвиняли его в том, что он заключил сделку либо во время выдвижения кандидатуры на пост вице-президента, либо в последние, мрачные дни президентства Никсона. Генерал Александр Хейг, начальник штаба Никсона, упоминал Форду о возможности такой сделки перед отставкой Никсона. Однако нет никаких доказательств того, что Форд и Никсон когда-либо обсуждали такую сделку. Скорее, Форд помиловал Никсона, потому что хотел, чтобы нация жила дальше. Позже многие американцы согласились — в том числе и Ривз, — что если бы он этого не сделал, начались бы бесконечные расследования и судебные разбирательства, вновь открывшие раны Уотергейта. [254] Тем не менее, удар по президентству Форда был сильным, и его партия потерпела поражение на выборах в ноябре. В январе 1975 года его личная популярность достигла рекордно низкого уровня — 37%. [255]

К тому времени Форд начал наводить дисциплину в своей администрации. В сентябре он заменил Хейга, который временно исполнял обязанности координатора его штаба, на Дональда «Рамми» Рамсфелда, политического союзника, который, будучи конгрессменом от Иллинойса, поддерживал его на выборах лидера меньшинства в Палате представителей в 1965 году. В годы правления Никсона Рамсфелд возглавлял Управление по экономическим возможностям, которое курировало войну с бедностью, а затем стал американским послом в НАТО. Людям, которые сталкивались с Рамсфелдом, было очевидно, что это умный, боевой и жесткий администратор, обладающий значительным политическим талантом. Некоторые из его соперников в годы правления Форда считали его властным, саморекламирующимся и неуемно амбициозным. Генри Киссинджер, государственный секретарь Форда, заметил, что Рамсфелд был «опытным, постоянно работающим политиком-бюрократом, в котором амбиции, способности и сущность слились воедино». [256]

Хотя Рамсфелд лишь медленно умерил разногласия в окружении Форда, он значительно централизовал операции во время своего пребывания на посту главы оперативного управления Белого дома, сократив к январю 1975 года 60 из 540 человек персонала. Во время перестановки в кабинете министров в конце октября, которую СМИ окрестили «резней на Хэллоуин», Форд выбрал его на пост министра обороны. Рамсфелд, которому на тот момент было всего сорок три года, стал самым молодым человеком в истории США, занявшим этот ключевой пост. В то же время Джордж Буш-старший, до этого момента занимавший пост посланника Америки в Китайской Народной Республике, был назначен главой ЦРУ, а Брент Скоукрофт, генерал ВВС, сменил Киссинджера (который продолжал оставаться госсекретарем) на посту советника по национальной безопасности. Всем трем мужчинам предстояло сыграть важные роли в последующие годы: Буш в качестве президента, Скоукрофт в качестве советника Буша по национальной безопасности, а Рамсфелд в качестве противоречивого и весьма заметного министра обороны Джорджа Буша-младшего. [257]

Как в качестве координатора штаба Форда, так и в качестве министра обороны, Рамсфелд укрепил своё положение в администрации. В процессе он помог консерваторам оттеснить на второй план более либеральных республиканцев, которые были близки к вице-президенту Нельсону Рокфеллеру. Осознав свою политическую слабость, Рокфеллер в ноябре 1975 года объявил, что не будет баллотироваться от республиканцев в 1976 году. Тридцатичетырехлетний Ричард Чейни, работавший под началом Рамсфелда как в OEO, так и в Белом доме Форда, сменил своего патрона на посту главного помощника президента в Белом доме. Кодовое имя Чейни в Секретной службе — «Заднее сиденье» — олицетворяло его манеру поведения, которая была сдержанной и безликой. У него не было времени на светские беседы или на помпезность. Чейни был сдержан, жестко настроен и эффективен. Он стремился восстановить президентскую власть, которая была ослаблена после «Уотергейта», он старался предотвратить дальнейшие посягательства Конгресса на исполнительную власть. Самый молодой руководитель аппарата президента в истории, он оказался искусным политическим оперативником. Во время избирательной кампании Форда в 1976 году он стал очень надежным советником и стратегом. [258]

Кадровые перестановки, однако, не смогли решить проблемы, мешавшие Форду в его попытках излечить недуги американской экономики. Будучи в большей степени традиционным консерватором свободного рынка, чем Никсон, он надеялся уменьшить роль правительства в делах нации. Как и председатель его Совета экономических консультантов, серьёзный и влиятельный Алан Гринспен, он стремился сократить дискреционные расходы на социальные услуги, в частности на здравоохранение и образование, чтобы уменьшить растущий федеральный дефицит и сдержать темпы инфляции, которые в начале 1974 года достигли двузначных цифр. В октябре он призвал ввести 5-процентную надбавку к корпоративным и личным подоходным налогам (для семей, зарабатывающих более 15 000 долларов в год). Провозгласив, что его администрация будет бороться с инфляцией сейчас, он и его помощники прикрепили к лацканам пуговицы с надписью WIN. [259]

К несчастью Форда, в конце 1974 года наступила резкая рецессия. Пытаясь противостоять ей, Форд в январе 1975 года объявил о своей поддержке значительного снижения подоходного налога и возврата к нему. Демократы в Конгрессе выступили против такого «сальто-мортале» и перехватили политическую инициативу. В марте 1975 года они одобрили ещё большее сокращение налогов — на 22,8 миллиарда долларов. Форд, послушав помощников, которые опасались, что такое сокращение увеличит и без того растущий дефицит федерального бюджета, пришёл к выводу, что накладывать вето на сокращение (которое почти всегда пользуется популярностью у избирателей) было бы политически самоубийственно, и неохотно подписал законопроект о снижении налогов. Но он также использовал многие из своих шестидесяти шести вето, чтобы ограничить государственные расходы в течение следующих нескольких месяцев. Хотя демократам несколько раз удавалось преодолеть его вето — двенадцать раз за семнадцать месяцев его пребывания на посту — они гневались на его напористость и на консервативных республиканцев, которые поддерживали его вето. «Это было правительство вето», — жаловался в 1975 году сенатор-демократ Джон Пастор из Род-Айленда. «У нас меньшинство тащит большинство за нос». [260]

Ещё позже, в октябре 1975 года, президент ещё больше удивил консервативных противников дефицита, призвав к постоянному снижению налогов на 28 миллиардов долларов, которое должно быть компенсировано сокращением федеральных расходов. Хотя демократический Конгресс в декабре одобрил законопроект, продлевающий действие ранее принятых налоговых льгот ещё на шесть месяцев, он отказался сократить расходы, и Форд наложил на него вето. Год межпартийных разборок по поводу налогов наконец завершился в конце декабря, когда Конгресс одобрил и Форд подписал законопроект о снижении налогов, подобный тому, на который он ранее наложил вето, в обмен на нечетко сформулированное обещание Конгресса добиваться сокращения государственных расходов в случае снижения налоговых поступлений.