Чтение онлайн

Битвы за энергетическую политику спровоцировали новую межпартийную войну. Они уже стали спорными после того, как ОПЕК взвинтила цены на нефть за рубежом после войны Йом-Киппур между Израилем и арабскими противниками в конце 1973 года. Форд, придерживаясь рыночного подхода к экономическим проблемам, считал, что ответом на рост цен на энергоносители является поэтапный отказ от контроля над внутренними ценами на нефть. Деконтроль, признавал он, приведет к росту цен для потребителей, но, следовательно, будет препятствовать потреблению и способствовать экономии. Кроме того, повышение цен на нефть послужит стимулом для отечественных производителей к увеличению добычи. Закон спроса и предложения — больше предложение, меньше спрос — в долгосрочной перспективе приведет к снижению цен.

Однако когда Форд изложил свой план в январе 1975 года, демократы (за исключением некоторых представителей нефтедобывающих штатов и округов) поспешили выступить против него. По их мнению, отмена контроля была благом для производителей энергии и бременем для американцев с низким уровнем дохода, которым пришлось бы платить больше за топливо и бензин. Вместо этого они призывали к сохранению контроля и политически популярному снижению цен на вновь добываемую отечественную нефть. Разочарованный, Форд в конце концов уступил и подписал компромиссный законопроект в декабре 1975 года. Хотя он и отменял цены, он также разрешал постепенную отмену контроля в течение сорока месяцев. Его решение, прозванное очередным шагом вперёд, возмутило некоторых его советников, включая консервативного министра финансов Уильяма Саймона, который настаивал на том, что рынку следовало позволить действовать своими магическими способами. [261]

Помогли ли эти правительственные меры американской экономике, сказать сложно. Это связано с тем, что рыночные силы во многом определяют ход экономической жизни. Делая вид, что это не так, политики, отвечающие за экономику, ставят себе в заслугу, когда дела идут лучше, и обвиняют оппонентов, когда они не идут. В конце 1975 и начале 1976 года американская экономика действительно немного улучшилась. Инфляция, взлетевшая в 1974 году, снизилась, а безработица уменьшилась. С другой стороны, ситуация в экономике оставалась нестабильной и немного ухудшалась по мере приближения выборов 1976 года, а Форд, оказавшийся в переплетении демократов и консервативных республиканцев, похоже, не контролировал ситуацию. В 1976 году его администрация имела огромный дефицит в 74 миллиарда долларов и получила в целом нелестные оценки за управление экономикой.

Критики президента, тем временем, продолжали изображать его бездельником. После того как он споткнулся при спуске с борта Air Force One, комики, в частности Чеви Чейз из новой телевизионной программы Saturday Night Live, с удовольствием подражали ему. Они подшучивали над его игрой в гольф, которая была достаточно неустойчивой, чтобы подвергать зрителей риску. Другие критики кричали, что Форд был бесчувственным, особенно после того, как он отказался поддержать федеральное спасение Нью-Йорка в октябре 1975 года. Газета New York Daily News вышла с широко известным заголовком: «Форд — городу: Падение мертвеца». В конце концов Форд сдался, согласившись поддержать федеральный кредит городу. Возможно, это было слишком поздно. Многие жаловались на то, что президент в очередной раз сделал сальто-мортале.

УПРАВЛЕНИЕ ВНЕШНИМИ ДЕЛАМИ, в которых у Форда до 1974 года было мало опыта, оказалось почти таким же разочаровывающим в течение следующих двух лет. Опираясь поначалу на ключевых людей, оставшихся в команде Никсона по внешней политике, он пытался примирить личную и бюрократическую борьбу между министром обороны Джеймсом Шлезингером и госсекретарем Генри Киссинджером, сторонником разрядки в отношениях с Советами. Каждый из них был волевым и крайне самолюбивым. Лео Черне, советник по внешней политике, заметил, что Киссинджер был «одним из самых одаренных людей, когда-либо служивших своему правительству, и не очень-то стремился это отрицать». [262] До ноября 1975 года, когда Рамсфелд сменил Шлезингера, бюрократические распри мешали выработке внешней политики.

Поначалу самые тревожные вопросы касались Юго-Восточной Азии. Хотя в январе 1973 года Соединенные Штаты вывели своих солдат из Вьетнама, гневные упреки в адрес войны продолжали будоражить американское общество и политику. Позже в том же году Конгресс принял Акт о военных полномочиях, направленный на ограничение полномочий президента по вовлечению страны в войну. Когда Форд дал понять, что считает эту меру неконституционной, он привел в ярость своих противников в Конгрессе. На протяжении всего пребывания Форда в Белом доме (и в последующие годы) многие консервативные американцы настаивали на том, что антивоенные либералы «связали руки» военным во Вьетнаме и тем самым проиграли войну, которую могли бы выиграть. В 1974–75 годах они требовали, чтобы Соединенные Штаты оказали военную помощь Южному Вьетнаму. Вернувшиеся ветераны возмущались неблагодарностью американцев, которые, по их мнению, остались дома. Другие активисты настаивали на том, чтобы правительство сделало что-нибудь для помощи военнопленным и для поиска многих бойцов, пропавших без вести в ходе боевых действий (MIA). [263]

Усилия по оказанию помощи Южному Вьетнаму не нашли отклика в Конгрессе, который с 1973 года решительно противостоял попыткам увеличить военную помощь осажденным проамериканским правительствам Южного Вьетнама, Камбоджи и Лаоса. Разочарованный, Форд в середине марта 1975 года рассмотрел предложение Киссинджера направить бомбардировщики B–52 для нанесения удара по силам противника, наступавшим на Южный Вьетнам. В этот момент Дэвид Хьюм Кеннерли, непочтительный, одетый в джинсы фотограф Белого дома, помог ему отказаться от этой идеи, сказав: «Господин президент, Вьетнаму осталось не более месяца, и любой, кто скажет вам обратное, будет нести чушь». [264] В–52 остались дома.

Когда в начале апреля северовьетнамские захватчики разгромили бессильное сопротивление Южного Вьетнама, Форд попросил Конгресс выделить дополнительно 722 миллиона долларов на чрезвычайную военную помощь и 250 миллионов долларов на гуманитарную и экономическую помощь. Конгресс отказался, заставив обычно спокойного президента воскликнуть: «Вот ублюдки!» [265] Законодатели, выступающие против помощи, как и раньше, отвечали, что Соединенные Штаты самонадеянно и катастрофически ввязались во Вьетнамскую войну, в которой погибло более 58 000 американцев и до 2 миллионов вьетнамцев. В результате применения напалма и «Агента Оранж» были сожжены деревни и опустошена сельская местность. Американские бомбардировки и военные действия в Лаосе и Камбодже способствовали усилению вооруженных восстаний в обеих странах, которые, как и Южный Вьетнам, оказались под угрозой срыва в начале 1975 года. Рассказывая об этих и других трагедиях, противники военной помощи не давали Форду покоя.

Противники помощи настаивали на том, чтобы Америка извлекла более важный урок из своих промахов: Она никогда больше не должна посылать своих солдат в такие трясины, как та, что поглотила столько молодых людей во Вьетнаме. Эта настойчивость не привела к тому, что Соединенные Штаты ушли в некий изоляционистский панцирь; в 1970-х годах, как и позже, американцы поддерживали далеко идущие военные обязательства, в частности, в НАТО. Неизменно решительно настроенные на сдерживание коммунизма, Соединенные Штаты держали курс как лидер многих стран, которые вели холодную войну против Советского Союза и его союзников. Это была опасная борьба, которая продлится до 1990 года и которая уже привела к гибели миллионов людей, в основном мирных жителей, в Корее и Вьетнаме. Соединенные Штаты, продолжая доминировать в Международном валютном фонде и Всемирном банке, также защищали и, по возможности, расширяли свои экономические интересы по всему миру. Популярная поддержка американцами дипломатического, экономического и политического участия Соединенных Штатов на многих зарубежных фронтах продолжалась и после 1974 года. [266]

Тем не менее, конфликт по поводу уроков, которые следует извлечь из войны во Вьетнаме, оставался мощной силой в американской жизни, влияя не только на общественное мнение относительно внешнеполитических инициатив, но и на военных планировщиков и дипломатов в течение многих лет. Она также обострила партийные разногласия. Благодаря войне во Вьетнаме демократы, которые в годы правления Трумэна были членами более интернационалистской партии, стали более осторожно, чем республиканцы, призывать к принятию значительных военных обязательств на борту. Как позже заметил обозреватель Чарльз Краутхаммер, они стали воспринимать термин «холодный воин» как уничижительный. [267] Но не только либералы смотрели на внешнюю политику через призму Вьетнама. В годы Форда, как и в последующие десятилетия, споры об «уроках Вьетнама» лежали в основе почти всех значимых внешнеполитических и военных дебатов в Соединенных Штатах.

Контролируя Конгресс, демократы пошли по пути сокращения расходов на оборону, которые в период с 1972 по 1975 год сократились как в постоянных долларах, так и в процентах от валового национального продукта. В 1980 году начальник штаба армии Эдвард Майер сетовал: «У нас пустота в армии». [268] Критики этих сокращений жаловались, что Соединенные Штаты теперь смогут вести только «войны Гилберта и Салливана». У Америки больше не будет сил, чтобы вести за собой свободный мир. Но народные страхи перед новым Вьетнамом оставались сильными. В конце 1970-х годов ряд фильмов, посвященных войне, — «Охотник на оленей» (1978), «Возвращение домой» (1978) и «Апокалипсис сегодня» (1979) — возродили многие из ужасных воспоминаний, которые продолжали разжигать острую внутреннюю рознь. [269]