Чтение онлайн

— Серьёзно? — бросил он в сторону Карен. — Вы мне дали её? У меня что, сегодня день рождения?

Зал разразился хохотом. Все считали, что везение с камнем обернулось для неё серьёзными неприятностями. Бедная девочка… А я видел то, что им было невдомёк. Алиса глубоко дышала, настраиваясь на поединок.

Невысокая хрупкая девочка с большими глазами и милыми веснушками стояла против амбала с неоднократно сломанным носом. Рядом с ним она выглядела как ребёнок рядом с гориллой. Я ощущал, как по залу прокатилась волна сочувствия. Все считали, что исход уже предрешён, а тут ещё она закрыла глаза. Всё выглядело так, словно она уже смирилась со своим поражением.

— Бой! — прозвучала команда Ханта, и здоровяк шагнул вперёд. Не торопясь, уверенно. Зачем торопиться, если победа гарантирована? Он даже не активировал усиление — зачем тратить энергию на мышонка?

Мои губы искривились в усмешке, когда Алиса начала двигаться. Со стороны это выглядело откровенно жалко. Руки вытянуты вперёд, чуть согнуты в локтях, покачиваются из стороны в сторону. Закрытые глаза. Шаги мелкие, неуверенные — стойка «воды», которую я вбивал в неё с первого дня, но зритель видел не стойку. Зритель видел слепого котёнка, который ищет стену.

Зал захохотал от этого зрелища. Кто-то крикнул: «Открой глаза, дурочка!» Здоровяк заржал, показывая на неё пальцем, и даже не поднял руки. Он повернулся к своим друзьям на трибуне и развёл ладони: ну что мне с ней делать?

И это было его последней ошибкой в этом бою.

Алиса воспользовалась своим шансом. Первый удар — основанием ладони прямо в солнечное сплетение и одновременно выплеск энергии. Через открытый корпус, мимо опущенных рук. Точно туда, где диафрагма крепится к грудине. Короткий, без замаха, с вложением бёдер и скручиванием корпуса — как я учил. Она отрабатывала этот удар раз за разом, пока он не стал для неё естественным, как дыхание. И вся боль от тренировок окупилась одним точным ударом.

Здоровяк охнул. Воздух вылетел из лёгких. Он чуть согнулся. От этого рефлекса невозможно избавиться, даже если ты втрое тяжелее противника.

Второй удар шёл ладонью в висок. Когда он наклонился, его голова оказалась на идеальной высоте. Да, удар Алисы был не самым сильным, но для виска это и не требовалось. Как-никак одна из самых уязвимых точек человеческого черепа. Височная кость очень тонкая, и под ней проходит средняя менингеальная артерия. Даже удар подростка, попавший точно, отправит здорового мужчину в нокдаун. А это был не удар ребёнка. Это был удар ученицы, которая знала, куда бить.

Здоровяк качнулся, и я сразу увидел, что можно больше не бить. Он в нокдауне. Глаза расфокусировались, ноги поплыли, но она этого ещё не поняла и сработала в привычной манере, нанося третий удар.

Здоровяку резко стало не до смеха. Тяжело смеяться, когда ты уже в нокдауне, а тебе чуть ниже кадыка влетают жёсткие девичьи костяшки. Спазм в гортани заставил его схватиться за горло и захрипеть, а потом он с грохотом упал.

Секунда. Вторая. Третья, а потом зал взорвался овациями.

Алиса открыла глаза и с широко распахнутыми глазами сделала растерянное лицо. Она посмотрела на лежащего здоровяка, потом на свои руки, потом на зал.

— Ой… я, кажется, попала?

А вот это уже перебор. Несмотря на то что часть людей в это поверит. И Рейнхарт тоже это отметит у себя в блокноте.

Кто-то переглядывался: бедная девочка с закрытыми глазами случайно попала три раза подряд в уязвимые точки? Серьёзно? Но альтернативное объяснение — что тихая D-ранговая иллюзионистка целенаправленно вырубила усилителя втрое тяжелее себя — было ещё абсурднее. Человеческий мозг всегда выбирает простое объяснение. Повезло. Случайность.

Карен объявила победу. Алиса поклонилась залу — неловко, как школьница на утреннике, — и вернулась на скамейку.

— Алекс Доу против Рины Корт! — А вот и моя очередь.

Невысокая, жилистая пацанка с короткой стрижкой и злыми глазами. И бешеная, как большая часть одарённых огня. Она оказалась куда интереснее, чем я ожидал. Да, маленький резерв, но неплохая точность и, что важнее, полное отсутствие страха перед противником. Она абсолютно не боялась арены и меня. Либо дралась раньше, либо родилась без этого инстинкта. Прости, но тебе это мало поможет.

Первые две огненных стрелы прошли мимо. Я уклонился, смещаясь гораздо сильнее, чем нужно, позволяя залу видеть, как тяжело мне даётся. Третья чиркнула по плечу. Не больно, но эффектно: ткань задымилась, и зал тут же оживился. Кто-то крикнул: «Поджарь калеку!»

Девчонка осмелела, поверив в себя. Сократила дистанцию, попыталась ударить огненным кулаком. Техника грубая, как кирпич: вся энергия вложена в один контактный удар. Ну кто же так делает? Да, это может окупиться, если ты абсолютно уверен в своём превосходстве, но драться так со мной? Это было неуважение, и за это стоило наказать.

Я поймал её руку на подлёте, перехватил запястье и вывернул, тут же выходя на болевой. Чуть жестче, чем надо, но она быстрая и дерзкая, может рискнуть вырываться, так что тут важна правильная точка давления. Сразу между лучевой и локтевой костью, там, где сухожилие сгибателя пальцев проходит под связкой. Обычно все предпочитают давить на сустав — да, это больно, но ненадёжно. Сильный боец, умеющий терпеть боль, может спокойно вырваться. Моя версия куда болезненнее и намного опаснее. Буквально сантиметр смещения — и её сухожилие лопнет, как нитка. И она это почувствовала на своей шкуре.

Зашипев от боли, она хлопнула по моему предплечью и выплюнула:

— Сдаюсь.

Чуть дольше, чем первый бой, и чуть больше сопротивления. Зал решил, что калека выигрывает на везении и слабых соперниках. А значит, от меня всё ещё не ожидают настоящего мастерства.

Я вернулся на скамью, и пока Алиса меня обнимала, поймал два взгляда. Хант у стены жевал сигарету, но он стоял чуть иначе, чем до начала боя. Плечи расслабились — он наконец-то убедился на практике, что я действительно контролирую ситуацию. Рейнхарт что-то черкнул в своём блокноте. Но судя по движениям, это была очень короткая запись, буквально три-четыре слова. Но вот то, что он потом поднял глаза и посмотрел на меня, вызывало опасения.

Он заметил. Пусть не всё, но достаточно, чтобы мной заинтересоваться. Нехарактерное время реакции. Контроль дистанции. Другой стиль захвата. Мелочи, которые заметит только профессионал. И Рейнхарт был профессионалом — в этом я был абсолютно уверен.

Ничего. Пусть записывает и думает. Хант тоже не понимает, кто я. Теперь их будет таких двое. А мне осталось два боя до финала, и в этот момент прозвучал голос Карен Миллер:

— Бой за выход в финал! Алекс Доу против Кайла Баррета!

Зал взорвался. Вот это да, сын спонсора школы против калеки. Месть за начало года, за грязь на одежде — и теперь богатенький парнишка показательно вытрет ноги о жалкого калеку. Сценарий, который написал бы любой бульварный романист: зло должно быть наказано, а богатый красавчик должен победить.

Кайл Баррет вышел на арену первым. Скорее даже не вышел, а выплыл, подталкиваемый аплодисментами и свистом дружков. Ветер уже играл вокруг его кулаков. Короткие, рваные порывы закручивались всё сильнее и заставляли даже его залакированные волосы колыхаться. Показуха и бездумная трата сил. Но под показухой была реальная сила. Я отдавал ему должное: мальчишка тренировался. Его папаша вложил в него время и деньги на отличных тренеров, но они ему слабо помогут. Чтобы побеждать, нужна воля.