Чтение онлайн

–  Это тебе.
– Риши положила бумагу мне на колени.
– Теперь ты совсем свободен. Можешь найти себе другую девушку. И жениться на ней.

–  В общем, мне еще с "Яузы" очевидно, что я свободен.
– Свои слова я сопроводил горькой усмешкой.
– Но только вот незадача: девушки нет, жениться мне не хочется... И вообще... Война!

Наконец в крупных миндалевидных глазах Риши засветилось что-то похожее на неподдельное человеческое сострадание. Она положила свою белую, хрупкую руку на мою волосатую, немытую ручищу. И, кротко вздохнув, умолкла.

Признаться, этот ее жест мне понравился. Была в нем какая-то материнская, особенная нежность. А может быть, и не материнская нежность там была?

Мою голову посетила очередная догадка.

"А вдруг она приехала сюда и привезла эту бумагу потому, что рассчитывает меня на себе женить? Мало ли что у нее в голове? Ведь это она, Риши, кричала тогда, на "Яузе", что заставит себя полюбить? Может быть, час настал, и вот прямо сейчас меня начнут заставлять?"

Видимо, душевная смута явственно прочитывалась на моем лице. Риши плавно сняла свою руку с моей и сказала:

–  Только ты не подумай, Александр, что я хочу осквернить память Иссы. Я ничего от тебя не требую. И, очень тебя прошу, забудь все, что я тебе тогда говорила.

–  Тогда - это когда?

–  И у фонтана, и в зале ожидания, в космопорте имени Труда. И на "Яузе" тоже.

–  То есть ты меня больше не любишь? Гм... За это нужно выпить!
– Я приобнял Риши за плечи. Но она отстранила мою руку. Мягко, но решительно.

–  Нет. Я по-прежнему люблю тебя, Александр, - сказала Риши без тени улыбки.

–  Значит, выпить нужно за это!
– буркнул я и потянулся к графину.

Но Риши накрыла свою стопку ладонью - мол, с меня хватит. Этому жесту, и это я помнил совершенно отчетливо, научил ее Коля Самохвальский тысячу лет назад.

–  Что ж, тогда я выпью за все это сам.
– Я быстро наполнил свою стопку и тут же, вполне по-хамски, опрокинул ее. Впился зубами в яблоко, запеченное в хрустящем тесте.

–  Да, я люблю тебя. И буду любить всегда. Но...
–  Хрум-хрум...

–  Но... У меня есть жених. Его зовут Римуш. Он пехлеван. Врач.

Я едва не поперхнулся. Риши всегда знала, чем меня удивить. И, честное слово, я был удивлен! Почти так же сильно, как когда ожили камушки Злочева!

–  И давно это?

–  Что?

–  И давно у тебя... э-э-э... жених?

–  Больше месяца. Мы познакомились в госпитале, куда я попала после "Яузы".

–  Классика жанра, - проворчал я с набитым ртом.
– Только в фильмах обычно бывает наоборот. Он - ранен. А она - его лечит. Но вы с Иссой всегда были оригиналками.

–  Ты ревнуешь?
– спокойно спросила Риши.

Я задумался. Странное дело: сказать "да" у меня не поворачивался язык. И все же какой-то укол, ну, может быть, крохотный укольчик в самую сокровенную часть моей души я после слов Риши ощутил. Может, не в нежных чувствах к Риши здесь было дело. А в инстинкте собственника - ведь мысленно я уже считал Риши "своей". Ну, не то чтобы совсем уж своей... Скорее "потенциально своей". По крайней мере в тысячу крат более своей, чем официантку Забаву.

–  Ты не ответил, - настаивала Риши.

–  Тебе важно узнать ответ на этот вопрос?
– спросил я, про себя отмечая, что говорю сейчас как хрестоматийный пехлеван. Определенно, лагерь если и не преобразил меня духовно - как мечталось его устроителям, - то по крайней мере приобщил к клонской риторике.

–  Да.

–  А что этот ответ изменит?

–  Ничего.

–  То есть... даже если я скажу сейчас, что люблю тебя до безумия, ты все равно выйдешь замуж за своего доктора Пилюлькина?

–  Не поняла последнего слова... И переводчик не берет... Пи... Пилю? Как ты сказал?
– Риши наморщила лоб и легонько стукнула по горошине в ухе ногтем указательного пальца.

–  Пилюлькина, - подсказал я.
– Но это не важно. Это просто шутка. Я имел в виду твоего жениха.

–  Я в любом случае выйду за Римуша. Мы уже подали заявление в Комитет по Делам Личности. Хочешь покажу?
– Риши снова принялась копаться в сумке.

–  Не нужно показывать.

–  Как хочешь, Александр.

–  Так вот: если мой ответ все равно ничего не меняет, я его давать не буду.

–  Но почему?
– Риши посмотрела на меня с удивлением.
– Ведь всем людям хочется знать правду!

–  Я не отвечу тебе потому, что сам не знаю эту правду. Понимаешь? Не знаю!
– Последние слова я почти проорал.

Из-за занавески показалась встревоженная мордашка Забавы - вероятно, ее привлекли мои крики. "Прекратите шуметь, не то я позову городового", читалось в ее глазах.

–  Все в порядке, - сказал я Забаве.
– Мы просто давно не виделись... У меня эмоциональный всплеск.

Мы - я и Риши - сидели на диванчике в "моей" кабинке трактира "Царская охота". И сообща сходили с ума.

Сначала Риши рыдала, да-да, у меня на плече. Рыдала тихо, как воспитанная девочка. Время от времени она деликатно сморкалась в свой носовой платок - кстати, такой же черный и шелковый, как ее платье. Шарф Риши сиреневой лужей лежал у моих ног.

Я и не думал ее утешать. Успокаивать - тоже. Зачем?

–  Как плохо все получается, Саша!
– говорила она.

–  Да ладно там, плохо... Нормально получается. Живы - и ладушки...

–  Но почему все получается так плохо?
– гундосила Риши сквозь слезы.

–  Потому что перпендикуляр, - бездумно отвечал я.

–  Но почему погибла Исса, а не я?

–  Потому что потому...

–  Была бы жива Исса, все это было бы не так гадко... А так получается, если бы я тогда не заперлась в рубке, все повернулось бы по-другому. Исса не погибла бы... Понимаешь, теперь я просто не могу иметь с тобой никаких отношений! Исса стоит у меня перед глазами! Как призрак! Если бы я не была тогда такой дурой, у вас с Иссой был бы шанс на счастье! Или же шанс на счастье был бы у нас с тобой!

–  Если бы да кабы во рту выросли грибы...
– апатично пробормотал я. На имя "Исса" я установил в своем сознании блок.

–  Если бы Исса осталась жива, я никогда не пошла бы на помолвку с Римушем...

–  Он тебе не нравится?

–  О нет, очень нравится!
– Риши так оживилась, что даже слезы в ее глазах просохли.
– Он очень смелый человек. И благородный! Он такой образованный! Знает наизусть три тысячи строк классической поэзии!

–  Подумать только!
– хмыкнул я.
– Какой полезный навык!