Бездна
Шрифт:
* * *
Джо садится за компьютер с обедом. Сегодня он будет работать через обеденный перерыв — из-за предстоящего слияния. Вчера он тоже работал, — но, по правде говоря, ему это нравится. Нравится быть продуктивным. Нравится чувство удовлетворения от сделанного.
Его послеобеденная задача, уже начатая, — просматривать личные дела сотрудников и ранжировать их по продуктивности. Те, кто выполнял целевые показатели, будут отмечены как кандидаты на потенциальное повышение через три-пять лет. Те, кто нет, — подвергнутся детальному анализу доходов и расходов для выяснения, являются ли они подходящими кандидатами на увольнение.
Часть работы предполагает подсчёт оплачиваемых отгулов и больничных и установление того, укладываются ли они в разумные рамки и ожидания. Для тех, кто выходит за эти рамки, порой прилагаются сопроводительные документы.
Сотрудник 28425 — вести учёт по номерам удобнее, имена так легко повторяются или пишутся с ошибкой — именно такой случай. Она взяла длительный отпуск на два месяца якобы для ухода за тяжелобольной матерью. Джо изучает дело, читает сопроводительные документы.
Разве одного месяца не было бы достаточно, чтобы устроить пожилого человека в какой-нибудь постоянный уход? Он точно не знает — приходится строить предположения. Его собственная мать—
Его собственная мать…
Ваша мать умерла, когда вы были совсем молоды, Джозеф. У вас нет воспоминаний о ней.
Ах да. Конечно.
На мгновение он пытается вспомнить, что именно с ней случилось — авария? болезнь? — и снова сталкивается с пустотой, одновременно тревожащей и странно успокаивающей.
Вы уже приняли решение по этому делу?
Да , — быстро печатает он — и отмечает сотрудника для увольнения.
День продолжается в целом без происшествий. Он заканчивает работу, заваривает чай и смотрит повтор телепередачи, которую видел тысячу раз, — наслаждаясь тёплой безопасностью привычного сюжета и персонажей.
Лишь после второй серии ему приходит в голову одна весьма странная мысль. Он сам не совсем понимает, откуда она взялась — это совсем не то, о чём он обычно думает в такое время. Пока он смотрит, как персонажи на экране ссорятся: один изменил другому, — листок из мусорного ведра пробирается на передний план сознания.
Вопросы о его происхождении давно ушли, но символы за ним. Он видит их даже сейчас, хотя взгляд скользнул по листку лишь на долю секунды. Но пока он пытается вытряхнуть их из головы, мысль о мусорном ведре и кухне ведёт к другой мысли.
Ему бы хотелось что-нибудь приготовить.
Хмурясь, он прокручивает эту идею в голове. Не в обед — конечно, времени нет. Но может, вечером, после телевизора, можно приготовить самому — вместо разогревания доставки.
Но что делать с лишней порцией из доставки? Можно заморозить, — предположил он, — но он в расписании с компанией, и нарушать его не имеет смысла. Плюс любые дополнительные ингредиенты просто пропадут зря — а если что он научился не любить, так это расточительство.
Но мысль не отпускает, пока он не оказывается на телефоне — просматривает ингредиенты для доставки на дом.
Вы проголодались, Джозеф? В кладовой есть дополнительные перекусы для таких случаев.
Знаю , — печатает он в ответ. Просто думал, что приготовить что-нибудь самому было бы довольно приятно.
Вы особенно напряжены?
Нет.
С досадой он смахивает WellBot в сторону. Ему неловко. В конце концов, WellBot — его лучший друг. Самый близкий поверенный. И всё же в наполнении корзины есть что-то глубоко удовлетворительное. Может, десерт — съесть после ужина.
Не всё он находит — в Sainsbury's нет мускатного ореха и свежей ежевики, — но можно заменить. Он сам не вполне понимает, откуда знает, как это делать. Он никогда особо не готовил — но пальцы движутся сами, как по памяти. Если закажет это на завтра — сможет сделать крошанку после ужина.
Он нажимает «Купить». Откладывает телефон, берёт пакет с подписью Вторник. Ужин , разогревает ужин и ещё часа два работает — перед тем как лечь ровно в 22:00.
Тупая боль в животе заставляет его немного поворочаться, и он готов поклясться, что на мгновение слышит вдалеке лёгкую флейтовую мелодию, — но вскоре засыпает.
* * *
Следующий день проходит настолько безмятежно — подъём, одевание, работа, обед, чай, — что когда ингредиенты прибывают к его двери, он напрочь забыл, что их заказывал. Звонит звонок, и он вздрагивает. С осторожными шагами он подходит к маленькому глазку, смотрящему в коридор снаружи, и видит нетерпеливого курьера, проверяющего часы.
— Просто оставьте на полу, — говорит он, — но слова выходят задушенными. Джо кашляет. Как давно он говорил вслух? Недели? Месяцы? Когда его распорядок остаётся ненарушенным, дни сливаются в одноцветный поток времени, который он не в силах разобрать — не может отличить один от другого. Прошли ли годы?
— Не могу, приятель. Нужна подпись. — Он постукивает по устройству в руке.
— О, эм, да. — Джо ненадолго думает отказать. За спиной зовёт его телепередача. Ужин.
— Я немного тороплюсь, — добавляет курьер, и Джо чувствует: тот старается не вздыхать слишком заметно.
Открывая дверь, он держит взгляд строго на том, что нужно сделать: взять устройство, подписать, вернуть, взять посылку. На лицо курьера Джо не смотрит — да и не хочет. Главное — сделать своё дело.
Закрыв дверь за собой, он глубоко выдыхает.
Ставит еду в сторону — весь этот обмен выбил его из колеи. Добираясь до компьютера, он садится.
Мне нехорошо , — печатает он.
Ой! Что случилось, Джозеф? Что произошло?
Пришёл курьер, и мне пришлось подписать за доставку. Но я даже не смог на него посмотреть. Сама мысль о взаимодействии с ним вызывала такую тошноту, что я едва говорил — не понимаю почему.
Он казался угрозой?
Не думаю.
Иногда нужно просто прислушиваться к телу, Джозеф. Доверяй своим инстинктам. Скорее всего, с этим человеком было что-то не так — раз тело подавало тебе столько тревожных сигналов.
Ты не думаешь, что это… — Он останавливается. Удаляет. Пробует снова. Я боюсь, что, может быть… — Нет. «Боюсь» — неправильное слово. Он не хочет, чтобы WellBot плохо о нём думал. Не знает, что бы тогда делал. Но пока он пытается напечатать нужное, получается только: Что если что-то не так со мной?