Чтение онлайн

И потекли армейские будни. С утра и до позднего вечера, с перерывами на еду и медитации, он гонял их по плацу, добиваясь слаженности всех их действий. Ежедневно ненавязчиво подсказывал, а если надо, то и на своём примере показывал приёмы боя, постепенно подтягивая слабых и отстающих до приемлемого уровня. Анг Ли трудился наравне со всеми. Вставал в первых рядах на любом задании наставника, объяснял друзьям непонятные моменты, поддерживал, приободрял, успокаивал неуверенных в себе.

У меня вдруг мелькнула странная мысль: вот бы у меня был такой друг. Настоящий. Преданный, уверенно подставляющий своё плечо в случае неудачи и умеющий просто быть рядом, когда тебе плохо. Таких друзей не стыдятся. С ними советуются в трудную минуту, им хотят подражать и искренне дорожат дружбой с такими замечательными людьми.

За какой-то месяц, десятка Анг Ли превратилась из горстки новичков во вполне боеспособную группу. Но это в теории. На практике же никому из них до сих пор ни разу не приходилось убивать живого человека. Всё изменилось в один пасмурный тёплый вечер. Совершенно неожиданно со стороны границы дозорные заметили продвижение крупного вооружённого отряда. Не прошло и десяти минут, как этот отряд подошёл к невысоким стенам, окружающим гарнизонные постройки и начал весьма успешно их штурмовать. Вот где в полной мере Анг Ли пригодились уроки Мастера Шу и наставления их наблюдателя.

Сориентировавшись среди воцарившегося хаоса, он приказал своей десятке сгруппироваться в стратегически выгодном месте и прикрывать с фланга защищавшихся ветеранов. Его расчёт оказался верным. Под прикрытием его десятки, ветераны, пусть и не без труда, но всё же разделались с нападавшими, в пылу сражения не потеряв убитыми ни одного бойца, чего нельзя было сказать о новобранцах. Помогали они, надо сказать, весьма успешно, но из-за отсутствия боевого опыта, частенько сами подставлялись под удар противника. В десятке Анг Ли оказался лишь один легко раненный воин. А вот другим десяткам новичков повезло гораздо меньше.

Целители трудились всю оставшуюся ночь, но больше не позволили смерти забрать ни одного раненного в этой битве. Особенно отличился Чен. Его редкий дар помог им удержать на грани особо пострадавших, пока остальные целители спешно готовили недостающие снадобья и мази, чтобы окончательно вернуть их в мир живых.

Наутро, командующий гарнизоном построил всех воинов и офицеров на плацу чтобы, отдав почести павшим, отметить особо отличившихся. И в первую очередь, он выделил Анг Ли. Ведь это благодаря слаженным действиям его десятки, приграничный гарнизон выстоял и победил нападавших врагов с минимальными потерями. В награду за храбрость и смекалку, он отдал под его командование ещё две десятки новобранцев, повысив его в звании до триптиха.

Не забыл он и Чена, особо отметив его дар и самоотверженность во время спасения жизней товарищей. Распустив всех, кроме часовых, отдыхать, он устало вздохнул и направился в кабинет, составлять отчёт о произошедшей на его участке границы провокации.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Выбравшись из города, я на пару дней остановился в его предместье. Во первых, чтобы пополнить запасы еды, а во вторых, чтобы постараться побольше разузнать о сопротивлении. Ночлегом я как-то не успел озаботиться, ибо он нашёл меня сам. Сухонькая опрятная старушка, зорким взглядом внимательно наблюдавшая, кажется, буквально за всем, что происходило на улице, не забывая при этом перебирать спицами с каким-то вязанием, окликнула меня в тот самый момент, когда я одёрнул распоясавшегося пьяницу, вздумавшего приставать к стайке молоденьких девушек, пытавшихся незаметно проскользнуть мимо него. Пьяница под лёгким воздействием моей Ци что-то пробубнив себе под нос, улёгся спать под ближайшим забором, а я неторопливо подошёл к старушке.

– Не обижайся на пожилую женщину, — начала она, — но я бы посоветовала тебе не светить своей Ци направо и налево. Глупый не заметит, а вот умный дурак может заявить на тебя городской страже.

Заметив мои потемневшие от раздражения и досады глаза, она взмахнула рукой, якобы поправляя нитку своего вязания, и всё моё раздражение на её замечание и злость на собственный необдуманный промах почти мгновенно куда-то улетучились.

— Да ты не сердись, не сердись. Я зла тебе не желаю. А вот предупредить успела вовремя. Вон взгляни.

Она стрельнула глазами вдоль по улице, указав мне ими на двоих с виду ничем не приметных людей. Эти двое как раз неспешно вывернули из переулка, внимательно постреливая подозрительным взглядом по сторонам, и остановились неподалёку, задав какой-то вопрос проходившему мимо них такому же, как и я прохожему. Я пригляделся к этой парочке. А они не так просты, как хотят казаться. С виду такие же, как и все, а вот выправка выдаёт военных. И за поясами не просто небольшие ножи, а явно клинки армейского образца. Уж мне-то их не узнать? Я сам такими намахался в своё время от души. И, чего уж греха таить, не раз был благодарен им за спасение и своей, и ещё многих жизней своих сослуживцев.

— Пойдём-ка со мной, — продолжила старушка, — пока эти прохиндеи нашего градоправителя и к тебе не прицепились. Ишь чего удумал, свободных людей в солдаты насильно записывать. Совсем голову от страха потерял. А эти тебя сразу заприметят. Пускай ты и похож на крестьянина, но у тебя взгляд слишком смелый, да и держишься ты чуть иначе, хоть и вовсю стараешься не выделяться. Тем более в твоём куле явно не нечто обыденное, принесённое из деревни в город на продажу. Уж больно он тяжёл, хотя и маленький. Вон как оттягивает плечо, хоть ты и не показываешь этого, но я-то вижу, как его лямки врезались тебе в тело. Пойдём, пойдём. Нечего посреди улицы стоять, как неприкаянный.

Зажав подмышкой своё вязание, она цепко ухватила меня за рукав и потянула в свою хижину.

— Проходи, проходи. Будь гостем, — приговаривала она, отложив своё вязание куда-то в уголок и сноровисто разворачивая обеденную циновку. Она быстро расставила на ней блюдо с варёными овощами, рис, тарелки и ещё какие-то маленькие плошки с соусами.

— Да ты садись, садись, ешь, не обращай внимания на мою болтовню. Меня матушка Ню все зовут. Ну и ты можешь так называть. Ты уж извини мою назойливость. Но ты здесь человек новый. Порядков здешних не знаешь. И по незнанию мог попасть впросак. Я не спрашиваю, как тебя зовут. Пускай я буду называть тебя просто сынок. Своих-то сыновей с их отцом я в войну потеряла, так уж уважь старушку, отзовись на это прозвище. Тебе всё равно, а мне приятно будет.

— Матушка Ню, не буду ходить вокруг да около, что вы сделали такого, что я вмиг успокоился. — Спросил я, накладывая себе немного овощей и риса.- Вы не думайте, я не в обиду вам, а просто мне интересно, что это было.

— Глазастый. — Одобрительно кивнула она головой на мои слова. — Поедим и я тебе расскажу, а потом и научу, если захочешь получит такое знание. Оно не простое, но и сложного для тебя в нём не будет. Только за вязанием своим схожу, оно меня успокаивает. К себе-то я это умение применить не могу, вот и вяжу потихоньку, чтобы не рычать на всех подряд при плохом настроении. Да ты ешь, ешь сынок, а потом и поговорить можно будет.

После того, как мы утолили свой голод, старушка устроилась у окна на свёрнутой циновке и начала свой рассказ, привычно перебирая спицами.

— Ты не смотри сынок, что я теперь старая и почти ничего не вижу.

Я едва сдержался, чтобы не хмыкнуть в ответ на её слова, вспомнив, как она быстро вычислила тех людей из переулка. И ведь сразу сообразила, что к чему.

–  По молодости я боевой была. Да и отец мой знаменитым на то время мастером меча был. Его имя тебе ничего не скажет, но меня он обучил всему тому, чему научились от него его сыновья. Это потом я влюбилась, вышла замуж и забота о семье и детях отняла у меня всё время. А по молодости я стояла с братьями наравне в любой схватке.