Чтение онлайн

Взял. Открыл. Пролистал, внюхиваясь в затхлый запах старых страниц. Остановился на последней, еще не тронутой. Достал уже давно заготовленный карандаш, облизнул его и уже приготовился что-нибудь из себя выжить, но в последнюю секунду остановился. Неуверенно взявшись за обложку, Бальтазар перелистнул на самую первую страницу, где красовалась нетронутая, но слегка уже расплывчатая надпись, которая выделялась из всех записей владельца альбома своей аккуратностью и четкостью:

«Моему дражайшему ученику Бальтазару на его восьмой День рождения.

Совершенствуйся!»

От одного только взгляда на нее уже стало тошно. Король вдруг резко вспомнил, как старался быстро перелистнуть страницы, чтобы случайно взгляд не упал на эту надпись и глаза рефлекторно не пробежались по ней.

Грудь вдруг снова будто впала, будто в ней нет ничего. Ни органов, ни растаявшего, словно свечка, сердца, огромные куски талого воска от которого смачно плюхались вниз.

— Вам грустно от того, что вас заменили? — Бальтазар подлетел на месте и резко обернулся. С секунду они с Внутренним Советником сверлили друг друга взглядом, но потом Бальтазар махнул рукой и безразлично швырнул альбом обратно на прикроватную тумбочку, отчего груда лекарств разлетелась в разные стороны, точно капли воды от брошенного в озеро камня.

— Да ну, дело прошлое. — Пробубнил царь, и неохотно начал прибираться.

— Вы ведь не видели, как он страдал. — После недолгой паузы вновь продолжил разговор дух. Бальтазар уж было на секунду замер, но потом лишь легкомысленно усмехнулся.

— Ну да, такое вакантное место прохлопал! Я б тоже всплакнул! — На мгновение вновь зависла тишина. Вновь посерьёзнев, король тяжело вздохнул. — И всё-таки я тогда поспешил. Был в этом всём какой-то смысл. По крайней мере, я окончательно убедился, что в какой-то мере всегда был один. Нет, я понимаю, незаменимых людей нет, да и с его — Мужчина кивнул в сторону двери — стороны было бы глупо страдать по мне вечность. Но… Да, хреново это всё…

Взгромоздив груду всех достижений медицины на своё место, царь неспешно поковылял к двери.

— Скоро обед. Изголодался.

Дух несколько мгновений молча и невозмутимо провожал глазами уходящего от него собеседника.

— Незаменимых людей нет? — Бальтазар не среагировал. — А как насчет Жолдыз?

Бальтазар резко развернулся одним лишь торсом.

— Чего? — Его лицо скривилось так, будто он даже того языка, на котором разговаривал Внутренний Советник, не понял.

— Жолдыз. Помните её? «Звёздочка»? Как насчёт неё?

Бальтазар сразу понурил голову, печально вздохнул, и поплелся вперед, еле передвигая ногами. Но не на кухню, а так, в стену, в общем — куда-нибудь.

— А что Жолдыз? Нету Жолдыз!

— Она же вас не предала! Сами посудите: когда настали смутные времена — все опустились. Все выживали, как могли. И все опускались просто до невообразимых низов. Девушки, еще совсем молоденькие, жертвовали даже самым сокровенным. Но она не позволила себе такого. Не по своему воспитанию, сир, она это сделала, поскольку уже отдалась. Знаете кому?

— Так, всё, всё, хватит! Можно было и без подробностей! — Бальтазар зажмурил глаза и замахал рукой в сторону Советника, призывая последнего замолчать. После этого король досадно вздохнул, вновь повернулся к кровати спиной и зависла тишина. Долгая. Тяжелая.

Правитель стоял задубевшим столбом и медленно покачивался из стороны в сторону, будто маятник часов, что-то неосознанно бормоча себе под нос одними губами.

Жолдыз… Жолдызка… Звездочка моя… Когда же это было?

Примерно к подростковому возрасту Бальтазар заимел привычку наведываться на дворцовый двор, садиться на обрамленный аккуратными, круглыми камнями бережок шустрой реки, журчание которой напоминало щебетание легкомысленной флейты, и там писать. Садиться под нагнувшуюся, словно купол, к поверхности земли своими ветками иву, доставать свой дорожный блокнотик и писать. Сочинять, записывать, рисовать — всё что угодно. Здесь пространство вольное, просторное, думается хорошо, да и сразу видно, если кто-то захочет к тебе подойти. А это чаще всего не влекло для Бальтазара ничего хорошего. По составленной им самим статистике, с огромным отрывом всех остальных по количеству брошенных темноволосому принцу фраз в неделю непобедимо лидировали два брата-акробата Худэпин и Говард. Кстати, вон они — бесятся чуть поодаль со своей бандой из золотых сынков. Даже досюда долетает их нескончаемый трёп, кишащий, словно свалявшийся мех дворовой кошки блохами, словами-паразитами, бранью и всякими пошлыми шуточками. Вот серьёзно, иной раз просто хочется взять мыло и впихнуть им его прямо в глотку…

А вообще, они не были какими-то классическими задирами. Точнее, они были ими, но до определённого момента. Это было еще в далеком детстве. Прессовали они не только Бальтазара, но и даже некоторым представителям своего окружения в случае чего могли устроить коллективную травлю. Это было вызвано юным возрастом и совсем еще не собравшимися в кучу мозгами. Ощупывали дно, так сказать.

Когда подросли — интересов, и чаще всего сомнительного характера, стало больше. Бальтазар отошел на второй план. Но они никогда не упускали шанса чисто от нечего делать подколоть его едкой фразой, чтобы развеселить их пышную компанию, или же, если настроение не очень, использовать его как грушу для словестных ударов. Бальтазар чаще всего в такие моменты просто утыкался взглядом во что-нибудь и делал искренний вид, будто их вообще нет. Как же всё-таки было бы хорошо, если бы это в один миг стало правдой… Но мы отвлеклись.

Через какое-то время шум воды прервал еще один голос. Это была Солин, а с нею вечно молчаливая Алиса, которая как всегда хвостиком плелась за сестрой, широко раскрыв темные глаза и чуть приоткрыв пухлые губки. Солин тем временем с полным снисхождения видом к этому низшему существу быстрым шагом ходила по саду, срывая разнообразные растения и утомленным голосом рассказывая своей аж разрывающейся от внимания спутнице какую-то их явно выдуманную характеристику.

И всё-таки надо рассказать об этих девочках немного больше. Наиболее яркой личностью являлась Солин. Однако выделялась она не своими талантами или умом, просто на фоне, как уже говорилось, серой мышки Алисы эта «маленькая принцесска» выделялась намного ярче. Она — самая первая дочка в семье. С самого её рождения с неё чуть ли не пылинки сдували. Едва ли она знает, что такое ссадины и порезы. Парочку из них она чуть не получила на одной из семейных выездов в лес. Это был последний раз, когда Бальтазара посадили на лошадь. А ведь он был даже не виноват! Была весна. У Бальтазара был конь. У Говарда, ехавшего в тот момент рядом, была лошадь. Естественно, почуяв дамский дух в молодом конском теле вмиг забурлила кровь и тот резко рванулся в сторону. Бальтазар тогда сам чуть от неожиданности не шваркнулся с седла. Но худшее заключалось в том, что незадачливый рысак подрезал тем самым белого коня, на котором ехала мама со своей старшей дочкой. Перепугавшееся животное встало на дыбы и заржало на всю округу. Благо, всё обошлось.

Бальтазару еще долго было стыдно за тот случай. Но еще дольше он потом вспоминал, как с непостижимо возмущенным видом маленькая принцесса вновь оказалась на земле и еще некоторое время ходила туда-сюда с широко раскрытыми глазами, мотая головой и наигранно вздыхая, мол, «Да как так можно?». После этой театральной паузы её высочество медленно подошло к провинившемуся, вытянуло вперед руку и, отвернувшись, снисходительно пробормотало:

«На этот раз — я тебя прощаю, но вот в другой — не жди»

Нет, Бальтазар, конечно, мог в тот момент взбеситься и дать этой мелкой сопле по шее, чтоб место своё знала. Но вот с другой стороны… Он что, дурак, чтобы с семилетним ребенком в перепалку вступать? Да и в любом случае — зачем нервы тратить? У всех этих знатных девиц всё равно одна дорога — выскочить замуж лет этак в шестнадцать за какого-нибудь престарелого герцога и до конца дней своих рожать ему наследников.

К чему всё это? А к тому, что в тот же день ближе к трем часам царское семейство вновь выдвинулось на лесную прогулку. Мать с тремя младшими детьми практически сразу по приезде в имение отправилась с ними гулять по лесным опушкам, а Бальтазар с братьями, как всегда, должен был выдвинуться на охоту. Должен был. Этого так и не случилось. Прямо на выходе отец остановил сына в дверном проёме и чисто «кстати» упомянул, что ему лучше не ехать. Дескать, это охота на кабана, и ему, Бальтазару, даже в качестве оруженосца там делать нечего. После этого дверь захлопнулась прямо перед носом только и успевшего открыть рот парня, который остался один, наедине с тишиной и пустотой и несколькими уставившимися на принца стражниками, которые вскоре разошлись на свои посты. Хоть принц и находился под «прицелом» чужих глаз несколько несчастных мгновений, длились они как несколько минут. Это было так неловко и унизительно…

После этого он благополучно просидел совсем один в абсолютном безмолвии до самого вечера, пока не вернулась мама с младшими. Дети счастливы — бегают, смеются, улюлюкают и бегают по прихожей с корзинками полными ягод и цветов.

— А, уже вернулись! — Улыбнулась мама, бросив мимолетный взгляд на сидящего, голову повесив, в углу комнаты Бальтазара.

— Да н-не, я тут… Просто… — Как всегда запинаясь, взволнованно промямлил юноша. — Ну, тут просто… Они-то ушли, а я…

— Остался? Ну-с, ладно… Дети! Сначала руки моем! — Тут же переключилась на уже успевших взлететь по лестнице на второй этаж младших детей королева-мать.