Чтение онлайн

Разумеется, через роскошные двери Агния не повели. Полотёры всегда должны знать своё место, и располагается оно здесь… Правильно! За поросшей мхом и сухой травой деревянной дверцей, ведущей в подвал. Здравствуй, дорогой запах пыли, плесени, пота и затхлости, как же нос скучал по этому столь родному коктейлю!

Как и было велено, Агния отмыли, причесали и сменили уже изрядно потрёпанную приключениями одежду на новую, более-менее опрятную. Объяснять мальчику особо-то ничего и не пришлось, всё-таки он уже прислуга со стажем.

И вот, Агний вновь стал привыкать к жизни, от которой уже начинал потихоньку отходить.

Не смотря на свой холостятский образ, хозяин оказался семьянином. Стоя рядом с господином во время обеда и дожидаясь каких-либо приказаний, у мальчика было полно времени для того, чтобы во всех подробностях рассмотреть свою хозяйку, сидевшую на противоположном конце стола. Это была средних лет женщина среднего роста, не слишком толстая, но и не слишком худая, с лёгкой проседью, тощими руками — на которых явственно выделялись длинные, словно когти, ногти — и чуть морщинистым лицом. Непонятно почему, но Агний чувствовал, что ей намного меньше лет, чем кажется на первый взгляд. И да, её взгляд. Абсолютно пустой и мёртвый. Создавалось такое ощущение, что душа, со всеми эмоциями, желаниями и мыслями, уже давно покинула этот мир, оставив лишь тело, смиренно доживающее свой короткий век.

Хозяин любил выпить. И делал это любимое занятие он в своём самом любимом месте — кабинете, где также можно было вдоволь обругать весь белый свет за все его, несчастного человека, земные муки и неудачи, слишком высокие налоги и тому подобное. В моменты его душевных терзаний прилетало всем, в особенности прислуге, которую хозяин звал к себе, по видимому, лишь для того, чтобы можно было выплеснуть ярость на конкретное физическое лицо. И да, чего уж греха таить, особой популярностью в этих делах у хозяина пользовались женщины… Молоденькие служанки.

Один раз, поздно вечером, на второй день своего пребывания в новом доме Агний мыл пол около полураскрытой двери кабинета хозяина. В пустом, темном коридоре с высоченным потолком и широкими стенами была просто отличная слышимость, из-за чего мальчик, даже не смотря, мог понять, что творится за высокой и статной дверью.

В тот вечер хозяин опять набрался. После нескольких минут молчаливого созерцания пустоты, мужчина позвал к себе горничную; юную девушку лет-этак семнадцати-восемнадцати. Та, на своих тонких ножках-спичках, тут же нырнула в кабинет и встала в по стойке смирно.

Хозяин каких-либо указаний давать не спешил. Преодолев минутное молчание, хозяин взял со стола пустую бутылку и со всей силы шарахнул её об пол, после чего громко рявкнул: «Убирай!». Причём выкрикнул он это так, как обычно скотине кричат «Ешь!».

Бедное невинное создание будто мороз пробрал до костей. Пошатываясь, она опустила голову.

— Ну! — Вновь прогремело на весь коридор. Девушка не шевелилась. Ждёт спасения. Медленно, словно её и впрямь проморозило до костей, служанка оглянулась на стоявшего за порогом кабинета и также смотревшего на неё Агния. Лицо девушки исказил немой ужас, в глазах блестели слёзы. Она не искала спасения, она понимала, что маленький мальчик ей здесь ничем не поможет. В её взгляде читалось одно: «Нет! Нет! Этого не может быть! Этого же не произойдёт, да? Нет же! Прошу!»

— Поднимай! — На мгновение взгляд девушки остекленел. Она повернулась к куче стекла на полу, подошла к ней и нагнулась.

Всё произошло за секунду. Кошмар всё-же оказался реальностью.

Грубые, холодные, пропахшие спиртным руки схватили несчастную жертву под её пронзительные крики, развратные губы уже начали своё дело, и под всю эту какофонию дверь громогласно захлопнулась. Пасть адского монстра проглотила свою добычу.

Тут же на плечо остолбенелого мальчика легла чья-то костлявая рука. Это была хозяйка. Она не стала ничего говорить, но её взгляд явственно дал понять, что мальчику следует просто забыть об этом и не вмешиваться в то, чего он не в силах изменить. Да Агний и без неё это знал… Всё-таки не раз он сталкивался с подобным на своей практике… Но каждый раз в нем просыпалось ощущение чего-то неправильного и… мерзкого.

И да, ещё у хозяев была дочка. Темноволосая, похожая на фарфоровую куколку в нарядном платье с плюшевым зайчиком в руках девочка передвигалась исключительно с помощью стула с привинченными к нему колёсиками, который госпоже смастерил какой-то умелый прислужник. Каждое утро, после одевания, девочку усаживали на этот широкий, с удобными подлокотниками, стул, привязывали к спинке тугим кожаным ремнём — чтобы госпожа не соскользнула — и до вечера катали её, куда она потребует своим визгливым голоском, который гудел, как свист сломанной дудки, при любом поводе. Каталась госпожа в этом кресте не потому, что её драгоценные ножки не должны соприкасаться со столь грешной землёй, а потому, что она вообще ими двигать не может. И вот, она, беспомощной и забытой игрушкой, предпочитает, подобно своему родителю, отыгрываться на всех остальных.

Но это всё банальности. На четвертый день пребывания Агния в новом доме ему показами, на взгляд мальчика, истинное сокровище этого дома. Это был полярный лев… При виде этого фантастического зверя у Агния тут же в голове мелькнула объёмная иллюстрация из детской книжки, которую он мельком видел у детей одного из своих прошлых хозяев. И пусть цвета ночного неба шерсть гигантского животного свалялась, словно старая швабра, яркие звезды на ней блестели перезрелыми ягодами, на изъеденном язвами и клещами животе проступали ребра, ярко-голубые глаза практически не открывались из-за гноя на них — всё равно вид его завораживал, и, естественно, наводил тоску. Ощущение грусти от созерцания этого бедного льва подкрепляло ещё и то, что у него не было обоих задних лап. И это было не от рождения. Они были отрублены. Самым причем жестоким и варварским способом. Передвигался лев с помощью двух палок, которые приматывали к обрубкам его ног заплесневелой верёвкой, и то только тогда, когда полумёртвого кота подсоединяли к барабану специальной печи. Зверь ходил по кругу, а жар по трубам равномерно и регулируемо разносился по всему дому. По легенде, что чертежи этого чудо-агрегата хозяину пожаловал сам король за то, что первый не стал оказывать новому правителю сопротивление при его восхождении на трон. Но сейчас не об этом.

Естественно, все рабочие часы льва, проводимые им под тяжестью креплений барабана в невыносимо душном помещении, сопровождались криками, бранью и постоянными побоями, которые иной раз наносились так, страху ради. А зверь молчал. Молчал тогда, когда его били. Молчал тогда, когда на него кричали. Молчал тогда, когда насекомые в очередной раз выедали его изнутри. Молчал тогда, когда вездесущая хозяйская дочка, дергая кота за его немногочисленные опаленные усы, в очередной раз резала всем в округе уши своим пронзительным визгом. Молчал тогда, когда маленький уголёк падал прямо под лапы, обжигая их до пузырей. Молчал даже тогда, когда подвыпивший смотритель случайно не так нацепил на него крепления и в итоге льву пришлось целых пять часов наворачивать круги лишь с одной функциональной ногой. Круг за кругом… Круг за кругом… Круг за кругом… День за днём… Год за годом… Словно заводная игрушка… Не живая. Ничего не чувствующая. Безмозглая дребедень…

Однажды выдался особенно напряженный денёк. За день до этого Агний почувствовал легкое недомогание, которое могло бы быть первым признаком простуды. Мальчик долго не мог заснуть. На утро уже чувствовавшего морозец под кожей толком-то не поспавшего и не поевшего мальчика тут же выпнули в кочегарню таскать уголь. Крики, суета, слабость в ногах, удушающий запах пота в несусветно жарком помещении с неистовой силой давил на черепную коробку, грозясь размножить её вовсе. Лёгкие горели огнём. Весь мокрый, точно после добротного душа, Агний задыхался под тяжестью нескольких мешков, царапавших охолоделую от голода спину. Лязг железа жадно пережёвывал уши. В очередной раз кто-то пробежал мимо и толкнул мальчика в сторону. Тот потерял равновесие и обессиленно грохнулся на пол, прямо около застывшего на месте тоже от истощения льва. Один из мешков, что Агний нёс на своей спине. порвался, весь уголь высыпался и разбежался по полу. Раздосадованный Агний, скрипя зубами, глянул на столь не кстати подвернувшуюся животину и, вместив в эту короткую фразу всё своё негодование, прорычал:

— Чего встал, скотина тупая? А ну пошел!

Раскаяние пришло буквально через минуту. С одной стороны — мальчик сам устал не меньше льва, и имел право на выражение своего негодования. Но с другой… Разве этот зверь заслужил такое? Что он ему сделал? Да, конечно, Агний это сказал случайно. Что в этом такого? Все кричали — и он закричал. Верно ведь? Но… Оправдание не лечило. Оно лишь заставляло всё глубже и глубже врываться в себя. Нет, нету ему оправдания. Есть лишь правда — он мог сдержаться, и не сдержался.