Чтение онлайн

В конечном итоге король, с довольным, как у наевшегося конфет ребенка, лицом плюхнулся спиной на кровать и стиснул несчастное платье в объятиях.

— В тот раз она была не отрази-има… — Проговорил Бальтазар. — Неотрази-има… Такая ти-и-ихая, скро-омная…

После истечения минутного экстаза, король вдруг оторвался от платья, еще раз его осмотрел, прижался к нему, но нет — в этом куске ткани вдруг резко стало что-то не так.

Выкинув испустивший уже лет десять назад свой бальный дух туалет в сторону, правитель решительным шагом направился к разворошенному шкафу и начал там рыться.

— Что-то не так, ваше превосходительство? — Советник выгнулся вперед и холодными глазами векового камня уставился на роющегося в уже никуда не годном тряпье, словно сурок в корнях дерево, короля.

— Нету его тут понимаешь? — Затараторил Бальтазар, будто ему воздуха не хватало. Мысли нещадным потоком лились через его губы, давя и выпинывая друг друга, стремясь блеснуть на языке как можно ярче и выплеснуть всё своё содержимое наружу. — Нету! Нету! Всё ведь помню! И материал другой, и, блин, как его там? Не важно! Всё! Всё другое! Не видишь? Всё помню — нету! Тут только этой заразы лежит! Её! Дура! Придурки! Все! Все, слышишь ты меня, чтоб тебя?! ВСЕ вы!!! — Бальтазар одним рывком оказался на лежащем на полу платье и, брызжа слюной во все стороны, начал рывками вырывать из негокуски. — Жирная, напыщенная свинья! Рожаешь и рожаешь, да у тебя крольчатник вместо мозгов, слышишь, клуша? Крольчатник! Что, не нравится тебе? Нравится? Давай! Давай, вытаращи свои тупорылые моргала, давай! Ты дура, слышишь меня?! Я выдру из тебя всё! Я скормлю всё твоё нутро тебе же и заставлю прожевать! Кто ты, мать?! Мать ты?! Дура! Слышишь ты меня?! Слышишь, а?! Слышишь?!!

Вся эта мешанина постепенно перетекла в неразборчивый, дикий рёв, оглушавший полумёртвый замок до тех пор, пока вся ярость не выкипела из этого бренного тела. Тяжело дыша, Бальтазар, нависая над изуродованной одёжкой, которая теперь даже в половую тряпку не годилась, нервно подбирал искусанным в кровь языком разбрызганную по лицу розоватую слюну. После минутной отдышки король резко поднял голову, будто только что проснулся от громкого шума, и начал широко выпученными глазами оглядывать всё вокруг, поминутно разевая, словно рыба, рот. Было непонятно: то ли он так дышит, то ли пытается что-то сказать, но некая истраченная им в минуты гнева сила ему этого не позволяет. А может, он вообще забыл, как разъясняться словами?

«Иногда эмоции, копившиеся годами, — Прозвучало где-то глубоко внутри минерального нутра Внутреннего Советника. — могут при выплеске достигать таких космических масштабов, что для них будет мало человеческого тела…».

Поводья звонко щёлкнули и остановившаяся для починки колеса дряхлая повозка вновь отправилась в путь. Угрюмо повесив лохматую голову, Агний бесчувственно глядел на пыльную дорогу. Его мысли в тот момент были заняты лишь одним: как камни, выглядывающие из-под голой земли на дороге, попадают туда? Их засыпает грязью во время дождя, или это какие-то ископаемые? Его практически не заботило то, как он здесь оказался, кто эти люди и куда его везут. Возможно, его это еще как-то коробило в первые секунды после его пробуждения, но только не сейчас. Трудно объяснить, почему было именно так. Может, он ещё просто не осознал всего ужаса ситуации. Может, он просто каким-то внутренним чутьём ощущал, что всё именно так и закончится. Может, он, опять же, какой-то частью своего нутра предвещал, что это ещё не конец его странствий.

В таких бессмысленных рассуждениях об абсолютно, казалось бы, бессмысленных вещах прошёл весь путь. Наконец, повозка со скрипом остановилась. Агний внутренне напрягся, ожидая услышать грохот отпирающегося замка, но вставать с места не спешил. Снаружи послышались какие-то разговоры. Мальчик по началу не придал им значения, ожидая, что они скоро замолкнут и его выпустят, но по прошествии трёх минут ожидания маленький раб начал невольно вслушиваться.

— … Да — да, любезный господин, всё с ним нормально. Ехали через лес — видим вдруг кострище, а около него, думали, мож, шапка какая-то черная лежит, а это пацан весь в листьях опавших там лежал.

— Это не может быть чей-то ребёнок?

— Не знаю, не знаю… Может и ребёнок… Хотя… Дети-то от хорошей родни не бегают. Подерганный он какой-то, если даже и чей-то, то родня наверняка искать не бросится. Нужный выводок всегда на коротком поводке держат, это только у алкашей так спонтанно бегают. Так что, берёте?

— Выведи-ка его сюда. Посмотрим.

После этого наконец-то послышался долгожданный скрежет поворачивающегося в ржавом замке ключа, и вот, на Агния из маленького, будто у собачьей конуры, дверного проёма бледными от пьянства глазами уставился иссохшийся мужичок с чуть приоткрытым беззубым ртом.

— Ты, енто, выходи отседа. К батьке твоему новому тебя привезли.

Мальчик, уже зная все законы этого обязательного ритуала, поспешил выбраться из тесной, пропахшей насквозь сырой древесиной, потом и ещё чем похуже клетки, занимавшей всё заднее пространство повозки, и предстать перед потенциальным хозяином. Яркое солнце практически не резануло глаза находившемуся всё это время в полумраке Агнию, копна густых волос на лице спасала, но она же и послужила причиной тому, что мальчик не смог в нужный и единственный для этого момент рассмотреть нового обладателя его детской жизнью. Тем не менее, беспризорник успел заметить, что это очень высокий и статный мужчина в строгом костюме. Видать, опять к богачу попал… Это хорошо. Они хотя бы не пьют так часто, да и не орут без причины. Они вообще редко сами заправляют своей прислугой. Это делает специальный управляющий, с которым как раз-таки и может случиться засада. Тем не менее, учитывая то, что господин вышел сам, скорее всего, что управляющего в этом доме не наблюдается.

После того, как Агний предстал пред хозяином, зависла минута напряженного молчания. Высокий мужчина начал медленно, словно коварный хищник, обходить мальчика по кругу, не спуская с последнего глаз. Агний прямо чувствовал обнаженным затылком этот испепеляющий взгляд, но никаких признаков страха не подавал. Он знал: на тебя в таком положении еще не имеют права наорать или ударить. Ты ещё не продан. Но лучше избежать провокаций.

В конечном итоге, мужчина, осмотрев «товар» со всех сторон, резко подтянул отставшую от сестры ногу к последней и секундно принял своё изначальное положение, точно солдат.

— Уже осматривали его? Болеет чем-то?

— Никак нет, милостивый господин. Ну, точнее, не выглядит так, чтобы было что…

— А с лицом что у него? — Большущая мужская рука в мягких перчатках попыталась приподнять густую челку мальчика, но тот резко зажмурился и пригнул лицо ещё ниже.

— Да-и черт его знает… Нормальное, вроде как, смотрел.

— Смотрел… — Задумчиво вздохнул статный мужчина, вновь выпрямившись. После того, как все «за» и «против» были, по видимому, взвешены, мужчина решил завершить разговор:

— Сколько берешь?

— Д-Двадцать золотом, господин. — Взволнованно затрепетал мужичонка, сложив ладони около груди.

— Я дам четырнадцать.

— Идет! Идет, милостивый господин! Да хранит вас всевышний наш Бог!

После того, как всё было порешено, повозка вновь заскрипела колёсами и неторопливо стала удаляться вдаль. Агний несколько секунд молча глядел ей в след, как вдруг на его худое плечо легла уже знакомая рука.

— Эльза! — Со стороны послышались торопливые шаги. Жесткие пальцы мертвой хваткой впились в кисельную плоть и резко развернули мальчика лицом к смугловатой женщине средних лет в потёртом платье и пыльного цвета чепце.

— Значит так: мелкого приведите в божеский вид и объясните, что к чему. — Мужчина выдержал секундную паузу. — Обед уже готов?

— Разумеется, господин.

— Вот и отлично. — С этими словами новый хозяин лохматого беспризорника легко оттолкнул последнего от себя вперед и прогулочным шагом направился к дому. К огромному, белокаменному дому, с тысячей позолоченных окон с красивейшими, но давно уже запущенными, резными рамами и двойной округлой лестнице, ведущей к большой двустворчатой парадной двери, выдолбленной из темного дерева. Несмотря на всё своё великолепие, дом скорее отдавал некой забитостью и заброшенностью. Создавалось такое впечатление, что люди, пусть и не слишком давно, но всё-таки уже покинули это запущенное место, которое ещё кое-как, будто на дряхлых балках, держалось на стараниях прислуги.