Чтение онлайн

— Мам! Ты сама подумай: что мне тут делать? К тому же я не на край света собираюсь, а в Краснодар. Совсем недалеко. Буду каждую неделю приезжать.

Несомненно, насчет последнего он слегка подзагнул, но все остальное прозвучало довольно убедительно. А мама все молчала.

— Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — сын начал вызывающе, а окончил сочувственно.

— Ох, Никита! Ты еще спрашиваешь! — Аня коснулась ладонью лба и, не удержавшись, пожаловалась: — Все вы меня бросаете: Саша выходит замуж, ты уезжаешь. Словно сговорились. Хоть бы не оба сразу, — она с надеждой посмотрела на сына.

Для нее не стало неожиданностью заявление Никиты об отъезде. Она уже не раз размышляла над тем, что он решит делать после школы, и его отъезд включала в число возможных вариантов, о которых не очень-то хотелось думать. Ее сын уже большой мальчик, очень независимый и очень непослушный. Но боже мой, как она сможет прожить без него, а он без нее? А вдруг что-нибудь случится?

— Что же вы оставляете меня одну?

Никита, готовивший речь о своей взрослости, самостоятельности и рассудительности, сбился, ожидая услышать совершенно иные слова, и, слегка смущаясь, проговорил:

— Ты же не совсем одна. У тебя же есть… этот…

Аня изумленно вскинулась, пораженная догадкой.

— Так ты из-за него?

Она уже готова была пообещать что угодно, но Никита насмешливо хмыкнул:

— Ага! Я что, идиот?! Конечно, я не испытываю особой радости… — он вдруг запнулся, замолчал, будто прислушиваясь к собственным ощущениям, потом довольно ухмыльнулся: — Хотя…

Аня насторожилась.

— В какой-то мере я даже доволен. Могу теперь уезжать со спокойной совестью. Есть кому за тобой присмотреть.

— Ах, мой ехидный сын! — Аня улыбнулась, но через мгновенье снова стала серьезной. — Ты действительно уезжаешь не из-за него?

Она почему-то и не предполагала, что детей могут обижать или тяготить ее отношения с другим мужчиной. Да и какие там отношения! Несколько встреч, разговоров, чуть-чуть воспоминаний. У Саши есть Гриша, она собирается за него замуж, и, может, поэтому снисходительно относится к маминому приятелю, но Никита… Он тяжело переживал их разрыв с Алешкой, и теперь ему неприятно, что мама завела еще кого-то, кроме него и Сашки, и он назло уезжает, намекая: «Ну и оставайся с ним, раз он тебе милее, чем я!»

— Ты действительно уезжаешь не из-за него?

— Конечно нет! — убежденно восклицает Никита. — Я же не маленький.

Он не маленький во всех отношениях: и чтобы понять мать, представ не глупым, ревнивым ребенком, обижающимся из-за чужого дяди; и чтобы жить и решать самостоятельно, одному, без родительского покровительства и участия.

— Да, ты не маленький, — покорно соглашается мама. — Ты не маленький, Сашка не маленькая. И вы считаете, что теперь вполне можете обойтись без меня, — она вздыхает тихонечко, жалобно-жалобно. — Но как мне пережить то, что моя дочь уходит от меня к какому-то постороннему человеку, а мой сын уезжает неизвестно куда?

Никита растерялся. Он не очень благосклонно относился к жалости и в общем-то не умел жалеть.

— Мам! Ты еще зареви!

— И зареву! — мстительно восклицает Аня. — Вот доживешь до такого момента, и посмотрим, каково тебе будет.

Для Никиты мамины предупреждения — перспективы неизмеримой дальности, они настолько неожиданны и невероятны для него, что он удивленно смотрит на Аню, не в силах сразу осознать значение ее слов.

— А какой смысл мне здесь оставаться? Учиться негде, — он приводил разумные доводы.

Аня понимала, прекрасно понимала: сын прав и на сей раз поступает продуманно и взвешенно. Но как не хотелось его отпускать!

Богдан недолюбливал свою память. Уж слишком она была хороша. Он помнил все: плохое и приятное, веселое и печальное; то, что хотел помнить, и то, желал непременно забыть, иногда вплоть до подробностей, деталей, мелочей. Зачем он опять увлекся воспоминаниями?

Он, наверное, смог бы по пальцам пересчитать те светлые дни, которые выпали на его долю за время, прошедшее после смерти матери. И большинство из них были связаны с доверчивой, не умеющей скрывать своих чувств девчонкой, случайно встреченной много-много лет назад. И что? Теперь бы он хотел вернуться туда, в прошлое? Конечно, нет. Глупо мечтать о таком. И та девчонка уже не девчонка, у нее взрослые дети, почти ровесники им тогдашним.

Зачем ему эта хорошая память? Он, не раздумывая, променял бы все свою пеструю, богатую происшествиями жизнь на уют и тепло, непривычную для него искренность отношений.

Богдан не хотел больше оставаться один. И каким бы он ни был когда-то, уже давно заслужил у судьбы доброе, ласковое отношение. Недаром же Аня встретилась ему именно сейчас!

Его с самого начала поразило, как она точно угадывает его состояние, его чувства. В первый день она заявила, что не любит зиму и снег, а он вздрогнул испуганно, словно непрошенно заглянули в его душу. Вот тогда его и понесло.

Он же подонок и циник, ему ничего не страшно, ему на все плевать. А совсем недавно она призналась: «Мне казалось, ты здесь больше не живешь». И опять была права. Он около десяти лет не показывался в этом городе и вернулся лишь недавно, года два назад. Оказывается, и она приехала примерно в то же время. И еще, оказывается, кроме дочери у нее есть сын. Возможно, его сын. Богдан хотел, чтобы было именно так.

Нет, они недаром встретились сейчас и, наверное, недаром встречались раньше.

Анька. Анечка. Первый раз она появилась тогда, когда жизнь его сделалась особенно тошной и жуткой.

Мать умерла почти сразу после того, как ему исполнилось восемнадцать, словно успокоилась: он теперь взрослый, самостоятельный, сможет сам постоять за себя. Она едва держалась последние годы, боясь оставить его одного раньше времени, но все равно ушла непростительно рано. Он, конечно, не пропал (хотя смотря что иметь в виду), жил, как мог зарабатывая на эту жизнь. Он освоил много профессий — от самых прозаических до самых экзотических. Он работал продавцом, сторожем, барменом.

Он немного приторговывал травкой и чуть больше — собственным телом. Женщины почти сразу обращали внимание на смуглого красивого мальчика с типичной южной внешностью и дерзкими глазами, и мальчик быстро научился пользоваться этим. А потом появилась еще одна работа, о которой совершенно не хотелось вспоминать даже сейчас. И это именно ей спасибо за циника и подонка, за «колеса» и сигареты с марихуаной, за бывший склад с кучей матрасов и одеял.

Аня угадала его сразу, поверила с первого взгляда, несмотря на то что он циник и подонок. И он вдруг испугался разрушить ее доверие, хотя, ощутив себя искренним и простым, совершенно обалдел и злорадно поспешил открыть свое черное нутро. Опять же, почему она не отвернулась от него тогда? Пришла сама, вынесла все его идиотские замечания. С ним давно никто не нянчился, не жалел и не гладил по головке. Почему ему, пресыщенному сексуальными похождениями, она стала желанней всех, опытных и изощренных? Но когда Лола предположила, что он влюблен, Богдан изумился. Он не искал определения тому, что происходило с ним. Зачем? А «он» и «влюблен» вместе — действительно звучало невероятно. Богдан прекрасно знал, что такое ненависть и страх, игра и обман, похоть и страсть, но «влюблен»…