Чтение онлайн

— Мама, конечно, с вами поделилась?

— Конечно, — утвердительно кивнул Богдан и в свою очередь поинтересовался: — Можно узнать, кто она?

— Она окончила университет пару лет назад и теперь преподает.

— Она замужем?

— Да.

— И кто ее муж?

— Не все ли равно! — после нескольких откровенных ответов Никита все-таки попытался возмутиться, уж слишком назойливым показалось долгожданное внимание, но от следующего разумного замечания опять немного растерялся.

— Обычно это имеет существенное значение, — вкрадчиво проговорил Богдан.

Никита посмотрел удивленно и смиренно доложил:

— Племянник ректора.

Богдан на секунду задумался и, нарушая привычные правила воспитательной беседы, снисходительно дернув углом рта, спросил:

— И зачем тебе лишние неприятности?

На такое Никита вовсе не рассчитывал. Вместо предполагаемого им «плохо» он получил весьма неожиданную и обидную оценку своего поступка — «глупо».

— Ты ее очень любишь?

Богдан, кажется, догадывался, что услышит в ответ, судя по интонациям и ходу беседы, но, возможно, он ошибался. А Никита едва не смутился.

Ага! Сейчас!

Сейчас он выложит все свои мысли перед чужим дяденькой! А вот и выложит. Потому как сам затеял этот разговор. И потом… ничего нет особенного в его чувствах, чтобы стесняться или стыдиться. Он же не маленький мальчик!

— Не знаю, — неуверенно начал он, все же не решаясь быть до конца искренним. — Но она… она такая…

Скорее всего, он ее не любил. Но столь притягательным казалось то, что она заметно старше, замужем. Никите еще никогда не приходилось иметь дело с такими девушками — темпераментными, раскрепощенными, необыкновенно сексуальными, берущими инициативу в свои руки. Не он ее добивался — она его, плюнув на мужа и его родственников, на возможные пересуды и печальные последствия. Естественно, Никита не смог остаться равнодушным, не смог отказать ей и себе.

Богдан, похоже, понял, что Никита хотел сказать, согласно кивнул и, усмехнувшись, заявил:

— Она не единственная «такая». И совсем не трудно найти что-то менее опасное.

Никита изумленно молчал.

— Я понимаю, если бы ты ее любил, может, оно того бы и стоило. Но просто для удовлетворения желаний надо ли рисковать?

Никита довольно долго вникал в смысл услышанного. Вообще, звучало разумно, но странно. Вроде бы и правильно, но как-то…

— Вы всегда такой рассудительный? — осторожно поинтересовался он у Богдана, а тот, испытав непонятную тревогу, задумчиво признался:

— Почти, — и добавил: — Но мою рассудительность обычно называют цинизмом. Твоя мама считает, что это плохо.

Они еще никогда не разговаривали так долго и обстоятельно. Богдан даже испытал легкую гордость за самого себя. Наверняка мать не стала бы спокойно и бесстрастно внимать чистосердечным сыновним излияниям, вне сомнений, советы ее звучали бы несколько по-другому, и неизвестно, как воспринял бы их сын. Никакой гарантии, что все не закончилось бы ссорой. А тут Никита прислушивался с удивлением и вниманием, даже не пытаясь скандалить, и, кажется, немало почерпнул для себя из не перегруженных моралью реплик. Но если бы Аня присутствовала при этом разговоре, ох и попало бы от нее Богдану!

Она любит его, безропотно принимает таким, какой он есть, упорно не желает, чтобы сын походил на него. Да Богдан и сам не хотел, чтоб Никите досталась такая же жизнь, какая досталась ему. За исключением одного: сначала милая девочка, с которой хорошо и счастливо, а потом чудесная женщина, с которой хорошо и счастливо по-прежнему.

От этого не станешь отказываться. А другие? Пусть будут и другие, а как же иначе, только уйдут, чтобы не мешать, когда до них не станет дела, когда захочется достичь идеала, чтобы единственная и навсегда. Поэтому зачем особо мучиться из-за тех, других, лучше сберечь душевные силы для нее.

Неужели это аморально?

Аня знала, что к ее возвращению Никита будет дома. Услышав звуки телевизора, она сразу прошла в комнату, решительно настроенная, но увидела их двоих, изменилась в лице, глянула подозрительно, даже испуганно.

— Здравствуйте!

Никита, поняв, что воспитательная беседа временно откладывается, поспешил радостно удалиться, и Аня, убедившись, что он ушел достаточно далеко и не сможет их услышать, с тревогой обратилась к Богдану:

— Надеюсь, ты ничего не сказал?

— Но я же не мог сидеть все время молча, — тот недоуменно пожал плечами.

Аня мгновенно побледнела.

— Но ты же… — чуть слышно произнесла она, а Богдан растерянно посмотрел, не понимая причин столь сильного волнения.

— О чем ты говоришь?

— Ты сказал ему, что ты его… — Ане не хватило сил закончить фразу, но Богдан не стал дожидаться, когда дойдет она до точки.

— Нет. Конечно, нет.

— Господи! — с трудом выдохнула Аня, облегченно прикрыв глаза. — Ты сведешь меня с ума.

Богдан подошел к ней, обнял.

— Успокойся.

— Успокойся, — сердито повторила она и строго заглянула в глаза. — И вообще, что ты здесь делаешь? Ты же знаешь, я собиралась поговорить с Никитой.

— Не надо, — мягко посоветовал Богдан.

— Как? — возмутилась Аня, а он снисходительно скривил губы, хитро щуря глаза.

— Ты думаешь, он будет слушать твои нотации? Вы только разругаетесь.

— Явился папаша — без году неделя! — Аня обиженно отвернулась, но Богдан понимал, что дуется она не по-настоящему.

— А ты вспомни, как тебе твои девочки говорили, когда ты со мной встречалась: «Аня опомнись. Аня будь умницей. Аня не связывайся». А ты слушала кого-нибудь, кроме себя?

— Тебя.

Богдан смущенно хмыкнул.

— Ну правда, Ань! Ты же сама знаешь: от уговоров и праведных слов мало пользы. А от скандалов — тем более. Ты ведь тоже все решала сама.

— Я просто боюсь за него.

Аня прислонилась к широкому плечу, с блаженством вслушиваясь в чарующий голос.

— Ну посмотри, посмотри на меня, — продолжал он звучать нежно и ласково. — Уж чего только со мной ни случалось. И вот я. Жив, здоров. И даже счастлив.

Никита, невинно заглянувший в комнату, застыл на пороге. Приготовленные слова застряли в горле.

Мало того что они стояли обнявшись, они еще и целовались!

Пожалуй, придется ему ближайшее время пожить без нравоучений и семейных разборок.

Домой, как обычно, ехали втроем: Никита, Вадик и Ася. Где-то на половине пути Вадик вспомнил важную вещь.

— Слушай! Предки обещали отдать мне в общагу старый телек. В конце концов, я бы его и на руках допер. Не такой уж он и тяжелый. Но может, твой отец опять нас довезет? Я за бензин заплачу, если надо.