Чтение онлайн

Сегодня в научной среде все чаще говорят о социальной ответственности бизнеса перед обществом. Она понимается по-разному как со стороны наемных работников, так со стороны представителей самого бизнеса. Проведенные ВЦИОМом опросы и собственные исследования ряда отечественных ученых показывают эти различия. Наемные работники под ответственностью бизнеса понимают его деятельность, направленную на решение совокупности проблем, связанных с сферой их деятельности. Они полагают, что ответственность бизнеса должна заключаться в денежной поддержке и материальной помощи неимущим; в создании новых рабочих мест; в поддержке здравоохранения, образования, науки, культуры; в предоставлении гарантий своим наемным работникам [37] . Предприниматели же под социальной ответственностью понимают несколько иное. Во-первых, они полагают, что только представители крупного бизнеса обязаны делиться с бедными, а остальные должны лишь выплачивать налоги государству, и именно этим ограничивается их социальная ответственность. Во-вторых, она выражается в соблюдении законов, но в основном налоговых законов. В-третьих, они считают, что быть социально ответственным – значит, развивать внутрифирменные социальные программы, участвовать в развитии региональных и федеральных социальных программ, отвечать за экологические и социальные последствия своей хозяйственной деятельности, осуществлять благотворительность [38] . Подобные, отчасти различные, представления о социальной ответственности бизнеса, совпадают в том, что бизнес обязан осуществлять благотворительность и развивать социальные программы как внутри фирмы, так и на уровне региона и федерации. Но если для наемных работников нет разницы в том, какой бизнес – крупный, средний или малый – должен это осуществлять, то для самих бизнесменов это очень важно. Согласие по поводу объектов социальной ответственности бизнеса, полученное в результате опросов, на практике является серьезным объектом разногласий. Социологическая идиллия единства мнений о социальной ответственности, рассыпается на практике во взаимодействии бизнеса и работников, т. е. буржуазии и наемных работников. В действительности представлена постоянная борьба за то, какая из фракций класса буржуазии будет платить за решения общих проблем и сколько.

Социальная ответственность буржуазии оказывает существенное влияние на уровень социальной безопасности наемных работников. Чем ниже социальная ответственность, чем уже круг тех социальных проблем, которые должен решать бизнес, тем ниже уровень социальной безопасности наемных работников и всего общества в целом. Безопасность выражается в данном случае степенью эксплуатации бизнесом наемных работников. Степень эксплуатации наемных работников неоднородна в разных странах. Она выражается в структуре заработной платы, которая, например, в современной России представлена в перевернутом виде. Сегодня тарифная часть, т. е. гарантированная часть оплаты труда в структуре заработной платы, колеблется от 24,1 % на железнодорожном транспорте до 37,6 % в металлургии, а в среднем по России тарифная часть составляет 30 % от всей заработной платы, в структуре которой растут число и размеры различного рода доплат за особые условия труда. Это свидетельствует об усиленной эксплуатации наемных работников в стране, об этом же говорят и вопиющие различия в оплате труда работников и руководителей. Согласно статистическим данным это соотношение в России 25:1, а по оценкам независимых экспертов – 40:1, между тем, например, в Китае она составляет только 3:1, в США – 6:1. Международная организация труда установила, что разница в оплате труда более чем 8:1 просто недопустима [39] . Поэтому социальная ответственность бизнеса не должна ограничиваться лишь денежной и материальной помощью, социальными программами и благотворительностью. Коренным вопросом для наемных работников в деле формирования их безопасности остается вопрос о заработной плате и степени эксплуатации наемных работников. Ибо, как мы обращали внимание читателя прежде, безопасность, а социальная в особенности, зависит от размера кошелька индивида, от той доли денежного богатства, которой располагает класс наемных работников.

Сам по себе класс, при условии достаточного финансового обеспечения, в состоянии снизить давление опасностей на тех его членов, которые оказались в затруднительном материальном положении. И подобная форма защиты своих интересов появляется тогда, когда образуются некоторые излишки денег у данного класса, а также приходит осознание необходимости солидарности и взаимовыручки. В этих условиях начинают появляться рабочие кассы взаимопомощи. Данная форма защиты наемных работников руководилась и обеспечивалась профессиональными союзами, она была настолько успешной, что кассы взаимопомощи сохранили свое значение даже в тех странах, в которых степень эксплуатации была намного ниже, чем в современной России.

Безопасность общества не может определяться как система, защищающая только ценности общества. Она не может представлять собой только определенное состояние системы, в котором действие внешних и внутренних факторов не приводит к ухудшению этой системы или к невозможности ее функционирования и развития. Безопасность – это совокупность связей и отношений в обществе, в которых свободное развитие каждого индивида является условием свободного развития всех. Такое понимание безопасности, указывает нам на то, что свобода и безопасность индивидов и общества не антиподы, как хотят нам представить некоторые зарубежные исследователи [40] . Свобода есть такое отношение, которое общественно необходимо для развития индивидов без каких-либо ограничений, опасностей и угроз. Несвободным делают человека его материальные и духовные условия жизни, разделение труда, частная собственность, социальное и экономическое неравенство, политика, ограничивающая, а то и вовсе исключающая, равный доступ всех и каждого члена общества к создаваемым им самим же благам. Опережая некоторую критику такого понимания свободы, хотим сказать, что свобода, понимаемая как ничем не ограниченное проявление воли индивида, вполне будет таковой тогда, когда индивидуальная воля и воля социума придут в полное соответствие, т. е. когда воля человека не будет ограничена ни его материальными, ни духовными условиями, а индивид и общество перестанут существовать в антагонизме.

Современным посредником между человеком и его свободой является государство, и чем ближе оно к своей идеальной форме – демократии, как особой и последней форме выражения интересов всего народа, тем более незримой становится его посредническая функция. Государство – это последняя светская форма принуждения к свободе, ограниченной конкретно историческими условиями жизни человека, и форма принуждения к несвободе, необходимость которой вытекает из деления общества на противоположные и антагонистические классы. Государство есть посредник между угрозами, ограничивающими свободное развитие индивида, и безопасностью, т. е. свободной от всяких угроз и опасностей жизнью индивида. Будучи посредником, государство наделяется двойной и противоречащей сущностью. Оно, с одной стороны, является политической защитой индивидов от угроз, а с другой стороны, для того чтобы исполнить эту свою положительную функцию, оно должно эти угрозы воспроизводить. Возникает коллизия, сущностное противоречие, без которого не может существовать политическое объединение индивидов.

В период перехода тех или иных обществ в новое состояние встает вопрос о том, насколько новое общество, экономика и государство будут способствовать укреплению безопасности людей? Этот вопрос один из тех, что занимает умы людей, готовых к изменению общества. Однако обозначаемая в основном идеологами перехода перспектива усиления безопасности не всегда соответствует на деле ее укреплению.

Безопасность людей есть следствие тех отношений, которые выстраивают люди для самих себя. Если подумать, они не должны вредить сами себе, делая эти отношения небезопасными. Однако в действительности отношения оказываются плодом интересов небольшой группы людей, а безопасность становится условием жизни этой же группы, в то время как основная масса людей испытывает постоянное давление и ослабление безопасности. Это касается безопасности в целом, но такие суждения правомерно делать и в отношении всех видов безопасности.

Политическая безопасность есть продукт взаимодействия индивидов и государства, а также различных государств. Если первый вариант политической безопасности имеет в виду индивидов и их государственную или политическую форму (способ) объединения, то второй вариант имеет в виду только государства и способ их объединения. Внешняя политическая безопасность есть результат ослабления внутренней безопасности, поэтому внутренняя политическая безопасность является критерием внешней, а внешняя – критерием внутренней.

Внутренняя безопасность есть не только критерий, но также и условие внешней безопасности, это результат или продукт взаимодействия индивидов и государства или политики.

Политическая безопасность как продукт равновесного состояния ее субъектов выражается мерой, которая становится регулирующей инстанцией положения государства и индивида. Положение, которое занимают индивиды в государстве, а государство в индивидах (мы не оговорились, и хотим напомнить слова Н. Макиавелли о том, что человек должен раствориться в государстве. – Авт.), само оказывается объективным основанием политической безопасности. Чем ближе положение индивидов к власти, к источникам политической организации, тем сильнее они привязаны к интересу этой власти, и наоборот. Поэтому по мере продвижения положения индивидов к власти в государстве, это положение становится условием самой власти, требующей такую безопасность, какая бы потребовалась самому государству. Периферийное положение индивидов в государстве, интерес которых практически не учитывается в источниках власти, приводит к тому, что они относятся к политической безопасности данной страны как проявлению тоталитаризма. Подобные мнения легко формируются у граждан, которые занимают срединное положение, но для которых это положение представляется неопределенным. Поэтому они в одно время поддерживают государство и признают его внутреннюю демократию, а в другое склонны обвинять государство в тотальности его политики. В этом случае человек или индивид хотя и должен «раствориться» в государстве, но уподобляется нерастворимой соли, которая может быть и сможет раствориться в воде, но только при особых условиях. Стойкий к политическому объединению индивид, противящийся этому объединению, становится субъективной угрозой государству. Поэтому для государства наиболее приемлемой фигурой в игре является лояльно настроенный индивид.

Политическая безопасность также продукт соглашения между государством, как целым, и индивидами, как разрозненными его частями. Разрозненный индивид, не способный к организации, вступает со своим целым в определенную связь, надеясь, что эта связь не принесет ему вреда. Однако государство не всегда бережно относится к такому индивидуальному материалу, который не мыслит себя вне государства и нации. Последние реформы в социальной сфере показали, что государственная забота превращается в действительности в отталкивание индивидов от государства. Российское государство, например, продемонстрировало всем пенсионерам, что оно может из инструмента защиты легко превратиться в инструмент нападения, т. е. государство может выступить для своих же граждан реальной угрозой для их безопасности. Российский гражданин уподобился русскому крестьянину после отмены крепостного права, о котором Ф. Энгельс писал в 1885 году: «За последние 20 лет в России многое изменилось. Так называемое освобождение крестьян создало настоящую революционную ситуацию, поставив крестьян в такие условия, при которых они не могут ни жить, ни умереть». Современный гражданин России, проявляя свою неспособность добиться от государства нормальных условий своего существования, требуя при этом соответствующий уровень политической безопасности, отдается в руки кучке «смышленых» олигархов, быстро освоивших политические средства усиления эксплуатации. Политический экстремизм со стороны государства находит свое оправдание в высокой степени эксплуатации народа. Смирение народа перед властью и личным богатством немногих, будем надеяться, носит временный характер.

Внутреннее неоднозначное состояние индивида в государстве, неопределенное отношение государства к индивиду не дают возможности установить ту меру отношения государства к индивиду и индивида к государству, которая раз и навсегда была бы зафиксирована на шкале «опасность – безопасность» в одной точке. Это перемещение является объективной необходимостью в каждый конкретный момент и в каждом конкретном случае, политическая безопасность становится продуктом неутраченного доверия индивида к государству и неполитического отношения государства к своему народу. Если с первым понятно – чем больше доверия, тем больше признания того, что индивид пребывает в безопасности, то со вторым дело обстоит куда сложнее. Неполитическое отношение государства связано с организацией жизни народа не политическими методами, а методами административными. В этих методах есть существенные положительные черты. Первой и необходимой чертой является создание такой организации народа, которая исключает принуждение, но сохраняет добровольное, осознанное признание со стороны народа, предлагаемой государством организации. Второй необходимой чертой становятся выстраиваемые администрированием зависимости, в конечном счете, нацеленные на положительный результат, для блага народа и каждого индивида. Последняя реформа социальной сферы показала нам, что политические методы внедрения закона № 122 были уподоблены кавалерийской атаке, причем ничего не созидающей атаке. Она также показала нам, что наибольшее количество протестов пенсионеров было в тех регионах, руководители которых отдают предпочтение политическим методам в своей работе и забывают о необходимой организации, т. е. администрировании. Административная реформа, согласно которой главы администраций субъектов федерации не выбираются населением, а выдвигаются президентом и утверждаются законодательными собраниями этих субъектов, как раз нацелена на то, чтобы организующая доминанта государства превалировала над политической. И в этом положительные моменты этой реформы. Политика порождает дезорганизацию и хаос, которые, в свою очередь, превращают государство в угрозу для своего же народа, ослабляют политическую стабильность и устойчивость к внешним воздействиям. Слабая организация жизни народа – это свидетельство накала политической борьбы, явного и неявного конфликта между различными политическими силами общества. А политический конфликт так же, как снижение доверия и отсутствие организации, провоцирует опасные тенденции, делает проблематичным сохранение политической безопасности.

В современной России проблема безопасности отдельной личности и общества в целом, да и самого государства становится все более актуальной в силу многих объективных, субъективных и ситуационных причин. В связи с этим, а также из-за постоянно проводящихся в России бесконечных реформ, напоминать о которых народу, по выражению одного из заместителей Председателя правительства, не надо, состояние безопасности является, на наш взгляд, важнейшим критерием динамики социальных изменений в стране.