Чтение онлайн

Безопасность безработных индивидов (к безработным мы относим и тех, кто содержится на пособие, и тех, кто вообще не получает от государства никакой финансовой и материальной поддержки. – Авт.) утрачивается. В условиях безработицы материальные условия жизни, приобретенные в период благоприятной конъюнктуры на рынке труда, не могут быть эксплуатируемы индивидом в том же объеме и качестве. Пространство, в пределах которого индивид действует как свободный и независимый субъект, сужается. На состояние индивида начинает оказывать воздействие отсутствие необходимых условий для его воспроизводства. Наступает «ад незарабатывания денег» – период, в который защитные механизмы государства терпят фиаско, и, соответственно, снижается безопасность индивидов.

Индивид без поддержки государства не может противостоять рыночным отношениям, законам экономики, согласно которым существование резервной армии труда, безработных, жизненно необходимо для современного капитализма. Те аргументы, которыми сегодня заполнены либеральные исследования, и которые относят нас к психологическому состоянию индивида, якобы не желающего по своему менталитету трудится, имеют одну слабую сторону. Она заключается в том, что в мире, где деньги являются действительным и основным условием жизни, определяющим положение индивида и целых классов, закрепощают представления индивидов, заставляют их находить причины не в господствующих отношениях, а в свойствах индивида, который ответственен за свою судьбу. Сам того не ведая, индивид, «привязывая» себя к одной цели добывания средств к существованию, весь свой мир ограничивает добыванием денег, оставляя в стороне иные мысли и желания. Добывание денег охватывает все классы общества, и лишь в этом индивиды не различаются между собой, лишь в этом достигается социальное единство. Сами деньги становятся средством разрушения других форм связей – родственных, дружбы, любви, которые становятся побочными, неважными и малодейственными. Голый расчет становится основным мотивом деятельности различных альянсов, как правило, кратковременных, и завершающихся с получением выгоды от данных союзов, отрицающих нравственность, как одну из позитивных форм связи между индивидами. Ничто не может умерить потребность в деньгах, когда эта потребность обусловлена теми материальными условиями, которые могут и приобретаются посредством денег. Антагонистичность этой потребности к другим надобностям индивида очевидна. Она враждебна и потребности в безопасности, ибо действия индивидов по удовлетворению этой потребности уничтожают или делают мало выраженными потребность в труде. Она действительно ослабевает, так как деньги являются единственной целью труда, а желание трудиться поглощается полностью желанием иметь деньги. Поэтому либералы правы, указывая на то, что безработным можно назвать и того, кто не хочет трудиться, но они не правы, полагая, что это свойство психологии индивида. Нежелание трудиться вытекает из объективного положения индивида, при котором не труд определяет его положение, а наличие или отсутствие денег.

Денежная лихорадка, охватывающая в прошлом целые народы (кто-то из президентов США высказался об американском народе, как о народе, который как ни один народ в мире, так сильно не любил деньги), превратила труд для этих народов в средство добывания денег. А средства достижения чего-либо всегда носят утилитарный характер. Для буржуа работник стал средством для достижения богатства, а для работника таким средством стал труд. Исключение же денежных отношений из сфер жизни человека все в большей степени замещалось бы иными потребностями, такими как потребность в труде и безопасности.

Сегодня же безопасность индивида является производной от тех опасностей, которые подстерегают его на пути добывания денег. Огромная фильмотека американского кинематографа повествует о том, как трудно простому человеку справляться с большими состояниями, неожиданно выпавшими на его долю, как трудно и смертельно опасно добывать деньги преступным путем, как трудно найти согласие между теми, кто свою жизнь посвятил поиску сокровищ или ограблению банков. Все эти фильмы показывают филистерам разных стран, что преступный путь к богатству всегда усыпан трупами и кровью, что труд остается единственным источником достижения материального благополучия, но и он – не для всех, и не всем он приносит успокоение и счастье.

Государство пытается ограничить произвол работодателя с помощью установления нижнего предела оплаты труда, выплат пособий по безработице, предоставления бесплатных медицинских и образовательных услуг, начисления государственных пенсий. Данные мероприятия создают систему социальной защиты, но наиболее существенная защита – это заработная плата. Посредством заработной платы создаются материальные условия для его жизни. Государство гарантирует, что приобретенные материальные условия жизни индивида будут защищены. Оно гарантирует защиту тех потребностей, которые приобрели всеобщий характер, и без которых современный процесс производства не может состояться. Действия индивидов по удовлетворению своих потребностей в политическом смысле получили название свобод. Права и свободы человека становятся объектом внимания государства, объектом их защиты.

Права человека – это политическое выражение потребностей индивида, но такие потребности, еще раз повторимся, которые приобрели значение для государства как потребности всеобщие. То, что государство данные потребности признает как всеобщие, гарантированные и защищаемые со стороны государства, зависит естественно от самих потребностей и людей, как носителей этих потребностей. Как пишут авторы одного учебника, в общих чертах права человека можно определить как права, присущие самой природе человека, без которых он не может достойно существовать [24] . Права человека, – это уважение к человеческой личности, ее достоинству, правам и свободам. Достоинство человека неприкосновенно. Уважать и защищать его – обязанность всякой государственной власти [25] . Определение прав человека, данное авторами, слабо коррелирует с действительным положение дел в этом вопросе. Права человека или, как их называл К. Маркс, «так называемые права человека» исторически осмысливаются, а затем окончательно закрепляются во время Великой французской революции в Декларации прав человека и гражданина 1789 года.

Декларация открывается заявлением, которое имеет историческое значение: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». В духе идей Просвещения в качестве «естественных и неотъемлемых прав человека» назывались: свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. Свобода определялась Декларацией как возможность делать все, что не причиняет вреда другому. Декларация выделяла свободу личности, свободу слова и печати, свободу вероисповедания. Принципиальное значение имело объявление собственности правом «неприкосновенным и священным». Во имя обеспечения безопасности личности декларировался ряд прогрессивных принципов, относящихся к уголовному праву и процессу: никто не может подвергнуться обвинению, задержанию или заключению иначе как в случаях, предусмотренных законом, и при соблюдении форм, установленных законом, т. е. нет преступления без указания о том в законе; никто не может быть наказан иначе как в силу закона, надлежаще примененного, изданного и обнародованного до совершения преступления, т. е. закон не имеет обратной силы; каждый предполагается невиновным, пока не установлено обратное. Обеспечение провозглашенных «прав человека» Декларация возлагала на государство («государственный союз»). В этом она следовала одной из основных идей теории естественного права, которая видела в государстве, возникшем в силу «общественного договора», инструмент защиты «неотъемлемых прав человека» [26] . Потребности человека, лежащие в основе прав, а точнее сказать, политическая форма потребностей, выраженная в так называемых правах человека, есть результат движения человечества к политическому равенству. Политическое равенство заключалось в том, что признавались равными индивиды в своем стремлении удовлетворять потребности по праву и свободно. Они не были лишь естественными и личными потребностями, они были потребностями социальными и необходимыми. Эта необходимость проистекала из потребностей материального производства, особенно крупного машинного производства, быть свободным во всяком своем проявлении, не сдерживаться цеховой формой организации, присущей феодальному строю. Эта потребность и породила основные гарантии, которые возлагались на государство, как на основной политический институт, выражающий интересы в основном промышленников. Но чтобы эти потребности и интересы государство выражало, промышленникам и купцам необходимо было сделать государство своим и для всех. Государство обязано было поддерживать и защищать не только основные условия развития капитализма, но условия, которые способствовали беспрепятственному развитию промышленности. Борьба различных слоев общества, приводила к тому, что политическая власть в обществе переходила из рук в руки, то одних слоев самой к другим. Но неизменными оставались права и свободы человека и гражданина, поскольку именно в них были зафиксированы политические условия существования буржуазии как целого класса, а не отдельных ее слоев. А в силу того, что в основе прав человека лежат людские индивидуальные и социальные потребности, не зависимые от принадлежности человека к тому или иному классу, то они становились неотъемлемым политическим условием существования всех индивидов как граждан данной страны. В праве нет ничего кроме политической природы, говорят материалисты. Право есть инструмент принуждения к исполнению интересов господствующего класса, и от того, какой класс становится политически господствующим, сущность права не меняется, оно сохраняет свою основополагающую функцию подавления и принуждения, – так рассуждал и В. И. Ленин в «Очередных задачах советской власти». Он писал: «По мере того как основной задачей власти становится не военное подавление, а управление, – типичным проявлением подавления и принуждения будет становится не расстрел на месте, а суд… Нет достаточного сознания того, что суд… есть орган власти пролетариата и беднейшего крестьянства, – что суд есть орудие воспитания к дисциплине» [27] .

Двойственный характер прав человека – как потребностей и интересов и как принуждения к этим потребностям и интересам, указывает нам на то, что государство, с одной стороны, защищает через право эти потребности и интересы, а с другой стороны, принуждает человека к этим потребностям и интересам. Это можно увидеть на примере тех прав и свобод, которые провозглашены Декларацией прав человека и гражданина 1789 года. Свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению объявлялись Декларацией основными, естественными и неотъемлемыми правами француза. Они действительно стали потребностью промышленности в свободной рабочей силе, в свободе перемещения товаров, капиталов и денег, свободе мысли и слова, вероисповедания, собраний, шествий и демонстраций. Они стали потребностью иметь, владеть и распоряжаться своим имуществом и способностями, особенно способностями к труду, в безопасности личной жизни и ее неприкосновенности. И государство объявлялось тем институтом, который должен был взять на себя защиту всех этих потребностей. Но в тоже время государство взяло на себя обязанность, защищая, принуждать ко всем этим потребностям. Эта, как будто бы побочная, функция демократического государства оказывалась основной. Проявлением этой принудительной функции (функции подавления) является то, что не всякая свобода личности признавалась и признается до сих пор. Так длительный период времени государством не признавалась свобода союзов, т. е. свобода индивидов объединяться и создавать, например, профессиональные союзы, в течение длительного времени не признавалась свобода выборов. Весь XIX век велась борьба наемных работников не только за право на создание собственных профессиональных союзов, но и за свободное и равное избирательное право. Государство подавляло потребности индивидов и принуждало к реализации таких прав, которые были выгодны, тем классам, которые господствовали в экономике и политике. То же самое складывалось и с потребностью в безопасности. Потребность в ней проистекала из необходимости буржуазии в защите ее частной собственности. В то время как государство декларировало частную собственность правом «неприкосновенным и священным», оно же подавляло всякие зародыши коллективной и общественной собственности. И это происходило до тех пор, пока буржуазия сама не пришла к объединению и созданию коллективных форм собственности.

Вначале акционерные общества, затем тресты и наивысшая форма буржуазной общественной собственности – государственная собственность, конечно, поубавили «священность» частной собственности, но и в современных Конституциях, она признается как право и основное отношение, которое защищается законом. Так что защита прав личности со стороны государства носит как собственно защитный характер, так и привносит форму подавления, принуждения, что еще раз подтверждает мысль о том, что права человека имеют политическую природу.

А. Халдей в комментариях на статью в «Газета.ру»: «Теракты в Волгограде – грандиозный провал рутинной оперативной работы спецслужб», подметил, что система обеспечения безопасности есть подсистема в системе государства и власти [28] . И автор прав, когда отождествляет государство и безопасность, трансформируя ее в государственную и властную безопасность. С политической точки зрения, государство и общество есть тождество, а государственная власть есть власть общественная, государственная же безопасность – это и общественная безопасность. Государство, обеспокоенное своей собственной безопасностью, обеспокоено в конечном счете общественной безопасностью. В сущности, обеспечить государственную безопасность – значит создать условия для общественной безопасности, т. е., если и есть подчинение, то только ради защиты, порядка, спокойствия, стабильности, ради власти народа и отстаивания его интересов.

Власть, будь то государственная или общественная власть, для того чтобы подчинять индивидов некоторым исторически и соответствующим особому интересу функционирующим отношениям, обязана защищать эту способность государства подчинять. Но, для того чтобы подчинять, необходимо оказывать влияние, оказывать воздействие на подчиняемые слои с определенной целью. Это воздействие для подчиненных должно быть понятным и они должны его принять как воздействие необходимое и обоснованное. В противном случае цели не достигаются, и власть тонет в болоте бездействия подданных. Власть превращается в безвластие, безвластие – во власть. Подданные, выказывающие свое недовольство властью, становятся оппозицией. Оппозиция власти возникает по причине недовольства политикой государства, она есть не что иное, как объединение граждан, осуществляющих попытку изменить политику государственной власти в отношении организованного социального интереса, изменить государственную власть. Неудовлетворенный социальный интерес является не только мотивом организованной оппозиции, но и свидетелем того, что государственная власть данный интерес длительный период времени либо игнорировала, либо ущемляла. Что, в свою очередь, породило противоречие между государственной властью и ущемленным социальным интересом, и это противоречие может разрешиться лишь с помощью конфликта.