Чтение онлайн

Социально-экономические преобразования, осуществляемые в России в течение двадцати последних лет, настолько глубоки и масштабны, что при всей их непоследовательности и противоречивости нетрудно сделать очевидный вывод: идет процесс коренного обновления российской экономики, государственности, общества и человека [41] . За это время изменилась доктрина взаимоотношений государства и личности, пересматривается место и роль государства в жизни российского общества, модифицируются признаваемые и защищаемые государством ценности, трансформируется весь уклад жизни общества. Вместе с этими глобальные изменения затронули и существовавшую прежде систему политической безопасности, изменились требования к ней со стороны граждан и самого государства, пересмотрены представления о ней. Этих перечислений вполне достаточно, для того чтобы рассматривать функционирование государственного механизма по обеспечению политической безопасности в целом и каждого его элемента в отдельности как приоритетные объекты внимания отечественной политической мысли. Политическая наука обязана оптимизировать стратегию и тактику постоянно проводимых реформ и предложить пути наименее конфликтного их осуществления как для общества, так и для каждого гражданина.

Проблема безопасности, по мнению многих исследователей, требует комплексного использования данных различных наук. Общественная безопасность становится предметом междисциплинарных исследований, и в тоже время она может и должна быть осмыслена в различных отраслях обществознания, в том числе в политологии, ибо политическая составляющая безопасности в целом и ее составляющих играет определяющую роль в ее становлении и укреплении. Система защиты, предлагаемая государством (правовая, силовая, социально-политическая, налоговая, бюджетная и т. д.) входит в понятие политической безопасности по признаку субъекта осуществляющего эту защиту, а также по признаку значения данной защитной деятельности как для каждого отдельно взятого индивида, так и самого государства. Для теоретико-методологического уяснения проблем политической безопасности, полагают некоторые исследователи, требуется использовать системный подход [42] . Однако, по нашему мнению, такой подход страдает ограниченностью. Ограниченность его состоит в том, что безопасность в этом подходе представлена совокупностью устойчивых связей, но на чем эти связи базируются, почему они становятся устойчивыми, – такой подход не разъясняет. Безопасность – это состояние устойчивости, а не сама устойчивость. Состояние устойчивости под воздействием внешних и внутренних условий может терять свою стабильность, при этом сохраняясь как связь, как система, внутри которой свершилась целая революция. Системный подход оказывается не восприимчивым к подобного рода изменениям. За безопасностью, как системой непротиворечивых связей, стоит ее противоположность – опасность, такая же система, но противоречивых связей, в которой действия и государства и индивида способствуют разрушению системы. Системный поход в анализе безопасности схватывает только внешнюю сторону понятия «безопасность», не проникая в глубь ее. Поэтому он, – по сути, метод скольжения сознания по поверхности предмета обсуждения. Этот подход познания социальной действительности уподобляется чукче, который, что видит, о том и поет.

Мы предлагаем иной путь осмысления безопасности в целом и политической безопасности в частности. Этот путь трудный, но он позволяет нам проникнуть в суть такого предмета, как безопасность. Наш путь связан с уяснением внутренней структуры безопасности, которая подвижна и зависима от субъективных характеристик и объективных условий их воспроизводства. Суть нашего подхода заключается в том, что безопасность рассматривается как результат взаимосвязанных и согласованных, неконфликтных действий как индивида, так и государства. Неконфликтные действия в данном случае понимаются не только как согласованные, но и как несогласованные действия, поскольку оно достигается и за счет насилия и принуждения. Мерой несогласия гражданина со своим государством, а государства со своим гражданином, выступает право. Несогласие государства с гражданином, а гражданина с государством, выходящие за пределы закона, со стороны государства представляется как беззаконие и произвол групп людей, исполняющих властные функции, а со стороны граждан – как беззаконие и произвол групп людей, стремящихся узурпировать эту власть. Произвол выступает двигательной силой разрушения безопасности, тогда как двигательной силой ее укрепления является выраженная в законе воля. Можно сказать о том, что все то, что устанавливается, помимо закона, есть опасность или угроза; все то, что устанавливается законом – безопасность. Правда, мы понимаем, что подобный срез безопасности представлен как особый ее вид, он может быть отнесен и к политической безопасности, но он не выделяется только по признаку законная и незаконная воля. Это связано с тем, что безопасность как состояние устойчивого равновесия между различными силами общества, может превратиться в свою противоположность – неустойчивое и неравновесное положение. В силу чего требуется общее определение безопасности, из которого по особым и комплексным признакам будут выделены ее составляющие.

Под безопасностью следует понимать согласованные взаимодействия субъектов (индивидов, государств, наций, обществ и прочих объединений людей) в состоянии нацеленности на мир и его поддержание, сохранение или изменение при условии, что положение субъектов либо изменяется, либо нет, т. е. сохраняется в том или ином объединении (государстве, обществе, нации и прочих объединениях) и в том виде, в котором существовало.

Коснувшись согласованности взаимодействий как элемента структуры безопасности, мы обязаны охарактеризовать субъекты безопасности. К субъектам безопасности, как мы видим из определения, относятся как индивиды, так их объединения. Следует заметить, что основным содержанием объединения индивидов является способность данного объединения утверждать индивидуальность. Если государство не делает этого, то это становится задачей других объединений, которые в этом вопросе восполняют или, точнее, исправляют эту неспособность государства. Поэтому каждое институционализированное объединение дополняет другое такое же объединение в его неспособности утвердить индивидуальность каждого из своих участников. Следует сказать, что основной характеристикой субъектов безопасности становится их деятельностное начало. Деятельность включается в понятие безопасности как действие необходимое, обусловленное обстоятельствами. Обусловленная обстоятельствами деятельность направлена как на изменение этих обстоятельств, так и на их сохранение. Преобразующая суть деятельности является ее ведущей стороной, а деятельность, направленная на сохранение – вторострепенной. В деятельности, направленной на сохранение положения субъектов, на их защиту, как будто бы и заложен смысл безопасности, тогда как в действительности безопасность к индивидам и их объединениям приходит вместе с преобразующей деятельностью. Акцентируя внимание только на сохраняющей сути деятельности для сохранения безопасности, мы тем самым актуализируем защитные способности индивида и объединений, хотя, как известно, самая лучшая защита – это нападение. Единство преобразований с сохранением позитивности этих преобразований и отказ от негативного – вот смысл той деятельности, которая включается в понятие «безопасность».

Встает вопрос о том, в каком завершенном индивидуальном и социальном продукте возникает единство преобразующей и сохраняющей сути деятельности? Можно сказать, что таким продуктом является индивид, который:

1) приобрел навыки коллективных действий;

2) не отрываясь от своей потребности, способен учитывать общественный интерес, т. е. наделен нравственностью;

3) способен отвечать за свои поступки, и осознает, что он несет ответственность за них;

4) способен изменять условия вокруг себя и учитывать последствия этих изменений.

Что касается объединений индивидов, в которых довлеющий признак определяет способности этого объединения, то они сами по себе выступают социальным продуктом единства преобразующей и сохраняющей сути деятельности. Объединения индивидов, которые ставят своей целью изменение обстоятельств и преобразуют их, сами по себе уже представлены как форма защиты как от внутреннего разложения, так и от внешнего разрушения. Они являются формой безопасности, но такой ее формой, которая защищает основной объединяющий признак. Так, нация как объединение индивидов создает систему защиты только для признака национальности. Иные признаки, которыми наделены люди той или иной национальности, нацию как объединение людей, в меньшей степени интересуют, если, правда, эти признаки напрямую не спрягаются с признаками нации. Поэтому, забегая вперед, скажем, что государство создает систему безопасности для индивидов, которые объединены по признаку государства. Небезопасно жить в государстве тем индивидам, которые эти признаки разрушают. Поэтому преступники объединяются между собой в группы по признаку правонарушений, и тем самым создают свою систему защиты, например систему финансовой защиты – «общак».

Но не только деятельностной стороной характеризуется субъект безопасности. Он также обладает внутренним мирным состоянием. Нацеленность на мир предполагает совокупность физических, психических и прочих состояний, которые предопределяют действия и делают их сугубо положительными как для самого субъекта, так и для того, с кем осуществляется взаимодействие этого субъекта. Физическое состояние нацеленности на мир не предполагает субтильности, наоборот, необходима сила, чтобы быть в состоянии дать отпор физическим притязаниям другого. Психическое состояние должно характеризоваться отсутствием агрессии и таких представлений, которые являются отражением враждебного настроя индивида, ощущениями неприязни и мизантропии. Состояние же сознания должно характеризоваться насыщенностью таких знаний, которые позволяют действию быть миролюбивым, неконфронтационным и конфликтным.

Состояние субъекта безопасности – наиболее важная характеристика, и если мы хотим, чтобы в обществе царил мир и укреплялась безопасность, необходимо все усилия общества направить на то, чтобы формировать физическое и психическое здоровье и разумное отношение к жизни как у индивидов, так и у их объединений. В действительности же как индивиды, так и их объединения, живя в обществе, отстраняются от него, враждебно настроены по отношению к нему и другим, таким же, индивидам, их действия приобретают интолерантный, конфронтационный, бескомпромиссный характер. Чтобы эти действия стали бесконфликтными, а, точнее, хотя бы чуть-чуть уменьшить их конфликтность, в обществе создаются институты, которые наделены функцией принуждения к бесконфликтным действиям. Тем не менее культивирование принуждения всегда чревато воспроизводством в обществе таких элементов, которые все свои силы тратят на то, чтобы уничтожить это принуждение.

Государство как союз, основанный на принуждении, воспитывает каждый день и каждый час свою противоположность – индивида, который всеми правдами и неправдами стремится уничтожить принуждающую силу государства. Поэтому государство, объединенное по определенному признаку, враждебно относится ко всем объединениям, которые образованы по другому признаку. Государство находит своего могильщика не только в лице пролетариата, как полагали классики марксизма, но и в лице тех, кого оно не может силой объединить.

Последним элементом внутренней структуры безопасности является положение индивидов в объединении. Данный элемент есть причина и последняя инстанция безопасности. Этим положением определяется и сила защищенности индивида в объединении, и степень выражения его внимания к интересу объединения. Такое положение есть результат постоянного соприкосновения индивидов с тем признаком, который их объединяет. И чем в большей степени индивидуальное положение отражает тот признак, который лежит в основании объединения, тем в большей степени оно отражает положение всего объединения. По идее, в объединении главный признак равным образом распределяется между всеми его членами, и потому положение каждого индивида в нем равноудалено от этого признака. Но это по идее, а в действительности равноудаленными от господствующего признака становятся те, кто этот признак освоил как собственный, кто им овладел, и смог превратить его для всех членов объединения в качестве основополагающего признака. Так, признак национальности принадлежит всем представителям нации, но некоторым из них этот признак принадлежит больше, чем остальным. Шовену признак «французкости» относился в большей степени, чем остальным французам, а шовинисту Сталину – признак «русскости», чем какому-нибудь Иванову. В конечном счете, объединения индивидов создаются для того, чтобы удержать этих индивидов в некоторой формальной коллективности, в маломальском, формальном, равенстве, чтобы реалии, в которых он существует, не казались такими грубыми, чтобы сгладить его действительное неравное положение в обществе.

Безопасным или опасным может стать положение индивидов именно в объединении, ибо в них концентрируется вся сила и бессилие любого союза индивидов. Чем в большей степени положение индивидов выступает объективным основанием для поддержания ими в своих действиях господствующего признака объединения, тем сильнее это объединение. Готовность поддержать господствующий признак поддается эмпирическому анализу. Ее можно уяснить осознанием удовлетворенности граждан той или иной страны жизнью в целом и отдельными ее сферами. Так, граждане Дании согласно исследованиям практически все поддерживают главный признак, ибо 94 % опрошенных датчан удовлетворены жизнью в целом, а 83 % – состоянием экономики страны. Отсутствие отчуждения у датчан от господствующего признака, от формы принуждения, навязываемой государством, сопрягается или коррелирует с отсутствием опасностей и наличием приемлемой для них безопасности. Мы не склонны идеализировать датское общество, потому что прекрасно осознаем, что проводимые исследования в докризисный период и их результаты существенно отличаются от результатов в кризисный период.

Конец ознакомительного фрагмента.