Чтение онлайн

Стреляли по большей части из леса. Судя по всему, не больше пяти человек. У ограды притаились ещё двое, остальные сражались внутри двора. Но самым главным противником оставался снайпер. Как только послышался новый хлопок, Дариор выстрелил два раза в ту сторону. Кажется, не попал. Хорошо бы подойти ближе. Стараясь не обращать внимания на летящие пули, молодой человек вскочил с места и прямиком бросился к холму. В какой-то миг наперерез историку кинулся мужчина в серой куртке, но позади послышался тихий свист – и бандит упал, поверженный тростью Монблана. Дариор побежал ещё осторожнее, стараясь как можно скорее пересечь залитый кровью двор. Хлопок. Пуля пронеслась над правым виском историка. Тот шарахнулся в сторону, а затем бросился дальше, решив обойти стрелка с тыла. Определённо, надо покончить со снайпером как можно быстрее! И потому Дариор бежал сломя голову, а вокруг лилась кровь, истошным криком вопили «свои» и «чужие», падали убитые и раненые. А вот и холм. Выставив вперёд руку с револьвером, историк взлетел на его вершину. Здесь было прохладнее – всё-таки солнце прикрывали кусты и деревья. Отличная позиция для снайпера. Что примечательно: повсюду разбросаны окурки. Значит, стрелок спокойно ожидал нужного момента, по меньшей мере, полчаса. Интересно! Снова хлопок. Рядом закачалось дерево. Дариор рывком обернулся и увидел в двадцати шагах передёргивающего затвор снайпера. Молниеносно вскинул наган и не целясь выстрелил. Пуля рванулась из ствола и пробила противнику грудь. Стрелка откинуло в сторону, а тяжёлая винтовка и вовсе покатилась под откос. Только теперь Дариор перевёл дух и не спеша подошёл к раненому снайперу. Тот задыхался – очевидно, пуля пробила лёгкое.

– Кто вы? – спросил Дариор – и сильно встряхнул умирающего.

Вместо ответа стрелок широко улыбнулся, подмигнул ему и затих. Но поразило историка не поведение умирающего, а нечто другое! В руке бандит сжимал две динамитные шашки с блестящим небольшим циферблатом! Только теперь Дариор понял, чт'o сейчас произойдёт, и в немом ужасе кинулся прочь. Добежал до края холма и прыгнул вниз. Сразу после этого раздался гулкий взрыв, и небо оросилось кровью. Интересный выдался праздник!

12:50 – механически взглянув на часы, пробормотал Дариор.

От роскошного двора не осталось и следа. Лужи крови, трупы и умирающие. А посреди всего этого, как ни в чём не бывало, стоял Мещанов вместе со своей армией. Как будто не замечая ничего вокруг, железнодорожник беспокойно заряжал пистолет и бормотал что-то деловым тоном. Как ни странно, на его лице не читалось и капли смущения. Позади именинника возвышался Зайчонок – он вытирал свой мясницкий топор и угодливо поддакивал начальнику. Чуть далее переминался с ноги на ногу Монблан, беспокойно разглядывая сломанную трость. А совсем позади красовались, по меньшей мере, пятнадцать человек, вооружённых наганами и винтовками Лебеля. Некоторые даже держали пистолеты-пулемёты Бергмана. Невольно взглянув на само здание, Дариор изумлённо ахнул. Из окон высовывались стволы пулемётов – пара «мадсенов» и даже австро-венгерский «шварцлозе». А в дверях и вовсе дымилась картечница. «Не дом, а настоящая крепость!» – мелькнуло в голове у Дариора, который, признаться, уже мало что соображал.

А что же гости? Те, кто выжил, очевидно, уже разбежались по городу и сейчас кричат о случившемся на каждом перекрестке. У крыльца люди Мещанова обследовали раненых. Дюран уже сидел перевязанный и с совершенно опустошённым видом. Правая рука основательно перемотана. «Надо же, каков Мещанов! – ухмыльнулся Дариор. – Нет, это определённо не железнодорожник! Скорее уж глава мафии».

Внезапно из зарослей кустарника появился Мортен. Лицо его исказилось от ярости. Это состояние комиссара было историку хорошо знакомо, однако сейчас он чувствовал то же самое.

– Не хочу показаться навязчивым, – едва сдерживая подступающий гнев, зашипел Мортен, подходя вплотную к Мещанову, – но я требую разъяснений!

– Что я могу сказать? – невозмутимо отозвался Михаил Иванович. – Вам, полицейским, стоило бы проявлять больше инициативы.

– Простите? Я что-то не расслышал.

– Целая банда преступников нападает на мой дом у самой столицы, убивает кучу людей! – придав голосу тон негодования, вскричал Мещанов. – Вы, ажаны, должны следить за безопасностью своих граждан! А преступники настолько обнаглели от безнаказанности, что нападают на людей чуть ли не посреди Парижа! Хорошо, что моя прислуга оказалась вооружена! А то, простите…

– Нет уж, это вы меня простите! – Мортен чуть не задохнулся от такой неслыханной наглости. – Я не представляю, что здесь произошло! Но вы, очевидно, знали о предстоящем покушении и были к нему готовы! Я уж не говорю о незаконном хранении оружия в вашем доме. Всего доброго, от души благодарю за воистину прекрасный раут, мне пора в участок!

С этими словами комиссар отвернулся и зашагал по направлению к выходу, где всё ещё стоял автомобиль лейтенанта Банвиля, однако двое «садовников» встали на его пути. Очевидно, Мортен, недолго думая, пустил бы в ход кулаки и даже ноги, но голос Мещанова остановил его:

– Не торопитесь, комиссар. Я готов простить вам вашу неосмотрительность, если вы и ваши люди ни словом не обмолвитесь об этом происшествии.

Глаза Мортена стремительно поползли на лоб. Он попытался что-то возразить, но, кажется, потерял дар речи от такой безумной наглости. Поэтому в разговор поспешил вмешаться Дариор:

– Что это значит, господин Мещанов? Не хотите ли вы, чтобы мы покрывали это преступление?

– Именно, – без тени смущения кивнул Михаил Иванович. – Всё, что случилось здесь, касается только меня, и я не хочу, чтобы слухи об этом выходили за границы моего шато.

– Да вы с ума сошли! – не выдержал Дариор. – Перестрелка вблизи Парижа! Десятки жертв! Даже если мы умолчим о случившемся, то об этом так или иначе узнает весь город! Разбежавшиеся гости наверняка подняли на уши всю округу. Родственники убитых сделают всё, чтобы о происшествии стало известно. Да и потом, соседи наверняка слышали перестрелку.

– Вы видите соседей? – глумливо усмехнулся Мещанов, однако его глаза по-прежнему светились стальным хладнокровием. – Я живу в отдалении от других домов. Никто ничего не слышал. Что касается гостей, то они тоже не так просты и прекрасно знают, что для их же безопасности не стоит поднимать шум. Так что единственными разносчиками информации остаётесь вы.

– Министр? – исчерпав аргументы, воскликнул Дариор.

– Делайте, что вам говорят, – обречённо вздохнул раненый Дюран. – И прикажите молчать Банвилю! Так будет лучше для всех.

– В таком случае вы все просто спятили! – рявкнул Мортен. – Я комиссар парижской полиции и обязан принять меры в связи со случившимся! Это моя компетенция, и не удивлюсь, если в скором времени вы сядете за решётку, мсье Мещанов.

– Не поднимайте пыли, комиссар! – отмахнулся Михаил Иванович. В его поведении угадывалась господская размеренность, спокойствие человека, который всегда в себе уверен. – Подумайте: ведь для вас скрыть преступление гораздо выгоднее, чем поднимать его наружу. Во-первых, меньше забот. Сейчас вам надо думать о Парижском маньяке и посвящать всё своё время его персоне. Во-вторых…

– Будете предлагать деньги? – хищно оскалился Мортен. – Не выйдет!

– Нет, – губы Мещанова расплылись в злорадной улыбке, – я предлагаю вам жизнь. Либо вы уходите отсюда, приняв мои условия, целые и невредимые. Либо никто не узнает, что случилось с молодым историком и комиссаром парижской полиции. У вас два варианта. Выбирайте.

– Министр? – на этот раз воскликнул Мортен, но тот лишь сокрушённо покачал головой, соглашаясь с мнением Мещанова.

Да, хорошую политику развёл Михаил Иванович! Железная дорога на него молится, министры закрывают глаза на подобные вольности. Ещё пара лет – и его превосходительство подберёт под себя всю Францию.

На миг поражённый таким поворотом событий, Мортен снова пришёл в себя. В его глазах блеснула неукротимая ярость. Краем глаза он вопросительно взглянул на Дариора. Тот в свою очередь огляделся. Пять человек, не считая Мещанова и Дюрана, стояли фронтально посреди двора, позади двое дворецких (или садовников, как их там?) преграждали путь к выходу. Но стоило взглянуть на дом – как всякая охота к сопротивлению иссякала даже у самых храбрых людей, а Дариор и Мортен, несомненно, таковыми являлись. Из каждого окна, которые теперь исполняли роль бойниц, высовывалось, по меньшей мере, по два винтовочных ствола, в лоджиях зловеще дымились пулемёты, а старинная картечница в дверях и вовсе не выражала никакого радушия. Окинув взглядом всю эту красоту, Дариор отрицательно качнул головой – нет смысла. Прорваться не получится. Мортен недовольно засопел, но с места не двинулся.