Чтение онлайн

— Фонд Шеффера разделяет твои убеждения? — снова заговорил Эсперо, глядя прямо в расширившиеся зрачки пленника.

— Нет. Они не понимают. Используют криттеров. Хотят жить вечно.

— А сам ты чего хочешь?

— Тебе не понять. Криттеры открыли мне свой разум. Я был его частью… Такое счастье, такая красота… Если видел это, не страшно умереть.

Ставич выругался, махнул рукой, развернулся и зашагал прочь. Кай двинулся следом, и дверь клетки захлопнулась за их спинами.

— Вы всё слышали сами, — бросил шеф Кси на ходу. — Наши технологии синтеза минус-материи чем-то раздражают криттеров. Якобы этим вызвана война. Сразу скажу — пленный не врёт, по крайней мере, себе самому. Проверено сканером — он сам в эту историю верит.

— Фанатик?

— Вербовка и обработка фанатиков — обычная составная часть подрывной работы. Криттеры, хоть и не люди, но в чём-то наше мышление схоже.

— Земля никогда не откажется от минус-материи.

— Не откажется — мы не можем остановить варп-космонавтику. Альянс распадётся на мини-государства размером с планету и станет полностью беззащитным. Вариант настолько паршивый, что я даже не доложил наверх.

— То есть, ни штаб Космофлота, ни Лига ничего не знают.

— Да, именно так, — отозвался Ставич, когда лифт уже вернулся на верхний ярус. — В подоплёку войны посвящён я и ещё полдесятка моих людей. Однако рано или поздно Лига узнает обо всём, и в этом-то кроется проблема.

— Какая?

— У нас есть партия поражения. Люди, причём влиятельные, которые хотят мира с криттерами любой ценой.

— Трусливые идиоты, — буркнул Эсперо.

— Согласен. Если сдадимся, нас зачистят или поработят ментально — никаких других вариантов нет. Возможно, люди из фонда Шеффера согласны на ментальное подчинение в обмен на вечную жизнь, но только не отряд Кси.

— Мне нужно подумать, — сказал он на этот раз без тени ухмылки, — просчитаю все варианты, найду чёртова крота, прикончу его и сформирую надёжный отряд. В последнем сражении за Землю вы, Ставич, можете на нас положиться, но вот Лига… Вразумление Лиги — это ваша операция. Я всего лишь прикрою вам спину.

Этот вечер Кай провёл в Йоханнесбурге, заново привыкая к Земле. Столица Альянса пока не пострадала, но дыхание войны ощущалось: огни космопорта приглушили, по улицам шагали патрули, по авеню Яна Сматса проехала вереница санитарных машин. Кафе, впрочем, работали, и Кай поужинал в одном из таких заведений. Допрос пленника оживил воспоминания времён Тилии — друзей юности, возродившихся с памятью подростков, бесконечную борьбу с обстоятельствами, гибель Розы, предательство Чанды, бегство Шандора, самопожертвование Дхами. «Я потерял их всех, но стал демиургом тилийцев, — с грустной улыбкой подумал Эсперо. — Даже отбил атаку криттеров».

Его мысли вернулись к нынешнему экипажу «Горизонта», составленному из тщательно сделанных клонов с дополненной Ставичем памятью. Дополнили её, впрочем, техническими инструкциями и, вероятно, лёгкой индоктринацией. Результат получился странным — не изначальный полноценный оригинал, но и не наивная тилийская копия. Своих супервиро Кай ценил и берёг, но замены друзьям юности в них не нашёл.

«Ладно, что есть, то есть, и нельзя желать большего», — решил наконец он и принялся ковырять вилкой запеканку «боботи» из синтезированной баранины с настоящим яйцом.

Оторвавшись от тарелки, Кай заметил недавно появившийся, но такой знакомый силуэт — Соню Русанову, которая устроилась за столиком в углу.

— Можно составить тебе компанию? — поинтересовался Эсперо и, забрав тарелку, перебрался на новое место.

— Нельзя, конечно, но вы уже пересели.

— Грубить капитану — не лучшая идея.

— Вы не мой капитан — вы хам и чудовище. Вы уже списали меня с корабля, и после полуночи я улетаю на родину.

— Рад твоего же блага. Родители тебя любят и ждут.

— Не прикидывайтесь добрым. Вы стреляли в моего дедушку.

— Это случилось сто с лишним лет назад. Ничего личного — просто разборки между Лигой и Космофлотом.

— Ага, так я и поверила. Не подлизывайтесь — не прощу. Вы — машина для убийства, вас создали на Меркурии всякие негодяи.

— Ну, плюс-минус примерно так и было.

— Я слышу — вы в этом сознаётесь без зазрения совести.

— А я словно слышу голос твоего деда. Он был этический максималист.

— Я сейчас уйду!

— Не надо. Доешь сначала ужин. Потом я посажу тебя на корабельный челнок и доставлю домой. Высажу там, и мы попрощаемся навсегда.

— Я сама доберусь, куда надо.

— Из Йоханнесбурга до Сибири? Чушь. Всё сейчас запрещено — все полёты, кроме военных рейсов. Так что или ты принимаешь моё предложение и летишь челноком, или можешь сидеть на этом стуле до конца войны. С родными хотя бы связалась?

— Связи нет.

— Вот именно.

— А у вас и родных нет — одни клоны.

— Не совсем так, — пробормотал Эсперо с набитым ртом, доедая боботи.

— А как?

— Я родился обычным пацаном. У меня были мать и отец. Вероятно, они и продали фонду Шеффера.

— «Вероятно»?

— Я ничего не помню.

— Как так?

— Возможно, стирание памяти в детстве. Ну, или я всё забыл. Превращение в бессмертного супервиро — тяжёлый стресс.

— И вы не пытались найти родных?

— Нет. А зачем? Моя семья — меркурианское братство.

— Тяжёлый случай, — сказала Соня и с досадой отметила, что капитана Эсперо её замечания не задевают.

— Ну ладно, если наелась — собирайся, пошли, — заявил он, вставая.

Соня встала и зашагала следом, перекинув единственную сумку через плечо. «Вообще-то послать бы это чудовище к чертям собачьим, — вяло размышляла она. — Послать-то можно, только ноги от усталости не держат. Ночевать негде — отели заняла планетарная оборона. Всего три часа в компании бессмертного убийцы — и я буду дома, после чего мы не встретимся никогда».

Небо над космопортом «Инканьези» охраняли зенитные излучатели и звено тяжёлых перехватчиков. Машины зависли над бетонкой, словно коршуны. Воздух дрожал от гула реакторов; бронемашины оцепили периметр, ещё сутки назад оттеснив бетонной оградой толпу. Сейчас гражданские беженцы уже разошлись. Кто-то вернулся в переполненный город и ночевал, где придётся. Самые смелые ушли на пустоши, собираясь скоротать там ночь.

Соня Русанова шла рядом с Каем Эсперо. На ней была полувоенная серая куртка, потрёпанная после Хелико, и ботинки, в которых она бегала по коридорам «Горизонта». На плече — сумка с личными вещами и значком «Алконоста», который она так и не решилась вернуть.

— Стой, кто идёт! Идентификация! — раздался хриплый и грубый окрик на эсперанто.

Кай молча коснулся браслета. Где-то в ночи пискнуло устройство сканирования, и охрана в тяжёлой броне расступилась. Лица скрывали визоры, но в манере держаться проглядывала тоска и безмерная усталость. «Они что — уже не верят в победу?» — подумала ошеломлённая Соня.