Чтение онлайн

— Всех?

— Крайтон удрал. К тому же не все убитые были заговорщиками — зацепило и обычных офицеров Космофлота. Именно тогда чуть не погиб твой дед.

— Но не погиб.

— Погиб его лучший друг, Терновский, весьма порядочный офицер. Герой Альянса.

— Вот как… Вас это, похоже, не огорчило.

— Понимаешь, жизнь — сложная штука. Я видел, как падают люди, понимал, что убиваю их, но… я не мог сортировать цели. Времени было мало. Не разбив яйца, яичницу не зажаришь.

— Какой же вы всё-таки… супервиро.

— И не говори. Твой дед считал так же и ненавидел меня всеми фибрами души. Лига и Флот не любят самоуправство.

— Крайтона пытались арестовать?

— Конечно, нет — кто бы тронул тогдашнего шефа Кси. В общем, я подался в бега. Заговор тем временем зрел дальше и кончился терактом в Йоханнесбурге, но я вмешался опять. На этот раз более-менее удачно: по крайней мере, по зданию Лиги люди Крайтона промахнулись. Досталось, как всегда, гражданским.

— Адмирала, конечно, наказали.

— Наверное, наказали бы, но не успели — я его убил. Поэтому арестовали меня. На меня же свалили всё, что можно и нельзя.

— О, Космос… Вас судили?

— Да.

— Оправдали?

— Нет. Однако меня не расстреляли и сняли обвинение в мятеже. Если честно, постарался твой дед, который очень глубоко влез в эту историю и докопался до правды. Меня осудили только за убийство Терновского и самоуправство, отправили в космическую тюрьму, но там я долго не просидел. Отряд Кси нуждался в отчаянных ребятах.

— Вас вытащили?

— Это сделал новый шеф отряда Кси.

— Наверное, такой же негодяй, каким был Крайтон!

— Вовсе нет. Март Рей был порядочным человеком, можно сказать, идеалистом. Точнее, идеалистом с бластером в руке. Он служил благу человечества так, как его понимал, и брался за сомнительные дела, которые не мог открыто совершать Космофлот. С твоим дедом я встретился ещё пару раз. Однажды меня, раненого, подобрали его люди. Потом ещё разок мы оба в сводном отряде разбирались с Шеффером, но это, честно говоря, мало что изменило. Русанов меня терпеть не мог, а я понимал, насколько сильно ему задолжал.

— Только не пытайтесь оправдываться!

— Да я и перед судом не оправдывался. Адвокатом дьявола добровольно стал твой дед. А раз он так постарался, я тоже постараюсь — не дам тебе наделать глупостей.

— Что значит — глупостей?!

— Разве не ясно? Идёт война с криттерами. Нас ждёт кровь, грязь, боль и огромная опасность. Ты не супервирина — обычная девчонка, слишком молодая, слишком слабая, не подготовленная, к тому же внучка человека, который меня спас, хотя мог растереть в порошок.

— Ну всё, хватит! — Соня резко встала, её трясло от гнева. — Вы правы, капитан, на «Горизонте» мне делать нечего. Я завтра же готова перейти куда угодно.

— Отлично. Только вот завтра не получится. Сначала доберёмся до Терры, потом я оформлю твою отставку по состоянию здоровья. И всё. Вернёшься к матери домой.

— Какая мерзкая история… Я вас никогда не прощу.

— Да и не прощай, мне и не надо, — Эсперо прищурился; ледяные глаза уставились на Соню.

— Вам нисколько не стыдно?

— Нет. В тех условиях я действовал рационально, исходя из ситуации.

— А разве не было другого способа? Вы могли доложить о планах Крайтона Космофлоту. Лиге, наконец.

— Ты наивна, Соня, — Эсперо вздохнул, вернулся за стол, снова плеснул в стакан из бутылки. — Адмирал и одновременно шеф секретного отряда — влиятельный человек. В открытом противостоянии Крайтон стёр бы меня в порошок. Объяснил — слетевшему с катушек супервиро — и упрятал куда подальше. Даже теперь, через сто с лишним лет, я вижу, что поступил правильно.

— Вы — чудовище-мутант.

— Да ладно! На вот, возьми кое-что на память.

Эсперо встал, подошёл к нише и вытащил оттуда небольшой предмет. Это оказалась старая, поблекшая и немного растрескавшаяся от времени эмблема.

— Гостевой знак «Алконоста», корабля, где твой дед служил капитаном. Мне его нацепили, когда я лежал у них в госпитале. Возьми — редкая штука, антиквариат.

— Подарок не возьму. Идите к чёрту.

— Ну, как пожелаешь. Раз так — всё, свободна, уходи.

Эсперо демонстративно отвернулся. Дождавшись исчезновения Сони, он коснулся браслета и вызвал Руперта.

— Проследи, чтобы эта штучка ушла в каюту Русановой.

— Как?

— Пневмопочтой. Через час, когда стажёр успокоится.

— Может, добавить к подарку личное письмо?

— Не надо. Не о чём писать.

— Понял, будет сделано.

Руперт растаял в воздухе.

Кай снова сел в кресло. Взял стакан и опорожнил его одним глотком. «Ну что, капитан, — подумал он, мысленно обращаясь к Русанову, давно затерявшемуся среди ионных штормов, — мы, конечно, не вполне квиты, но я сделал всё, что мог. Извини…».

До выхода в точку варп-прыжка оставались ночь и часть дня — «Горизонт» на максимальной скорости уходил от Хелико. Обязательный офицерский ужин отменили. Каждый член экипажа «Горизонта» забирал из синтезатора то, что хотел, а потом волен был съесть это в одиночестве или в огромном полупустом столовом зале. Сирмийцы-республиканцы, включая однорукого, выглядели подавленными, в основном молчали или разговаривали вполголоса о своём. Кэсси устроился подальше от них, в нише возле стойки. Зал вскоре опустел, и освещение автоматически сделалось тусклым. Спать Тр-Аэну не хотелось; недавняя опасность породила в душе некое подобие эйфории. «Я снова переиграл противника и жив. Ещё один день в череде дней, пусть даже все они пусты».

Он думал так, но больше не ощущал пустоты. Боль, оставленная в душе уже мёртвым Вар-Страаном, не ушла, но затаилась, как огонь под пеплом, и это двойственное эмоциональное состояние даже доставляло Тр-Аэну удовольствие.

— Ужинаете в одиночестве, капитан? — раздался знакомый ровный голос.

Ферейка подошла бесшумными шагами, опустилась на кушетку напротив и положила коробку с едой на маленький столик. Кэсси заметил, что на этот раз она надела платье из зелёной парчи.

— Доброго вечера вам, госпожа.