Чтение онлайн

— Удачи и мира вам, капитан.

— Мир, вероятно, прекрасен, но я сталкиваюсь в основном с войной в разных её проявлениях.

— Говорят, вы сегодня слишком рисковали в атаке. В большей мере, чем это было разумно.

— Таковы уж мы, сирмийцы. Иногда горячимся.

Этот шутливый обмен репликами отвлёк Тр-Аэна от его мыслей. Фелиция невероятно аккуратно распаковала коробку и вдруг замерла, разглядывая её содержимое.

— Не знаю, насколько это съедобно, — со слабым подобием смущения сказала она.

— Да тут, по-моему, всё съедобно.

— Я вегетарианка.

— Да неужели? — спросил Кэсси с некоторым удивлением.

— О, нет, не строгая. Продукты моря мне всегда нравились.

— Тогда возьмите имитацию креветок. Если не возражаете, я помогу вам справиться с синтезатором.

Тр-Аэн отошёл, немного повозился с капризным устройством и принёс тарелку с чем-то вроде оранжевой саранчи, а потом с тайным удовольствием наблюдал, как Фелиция недоверчиво трогает это крошечной, витой вилочкой.

— Годится?

— Более-менее. Вы очень вежливы, капитан.

— Честно говоря, я не уверен. Мои манеры давно испортились, и всё из-за контактов с самыми странными людьми. Одна только имперская агентура чего стоила.

Фелиция улыбнулась уголками губ, давая понять, что оценила шутку.

Сквозь лёгкий туман эйфории Кэсси рассматривал профиль ферейки — гладкий лоб, аккуратный нос, пушистые нижние ресницы, тень от них на гладкой щеке.

— Вы никогда не вербовали ферейцев? — вдруг спросила она.

— О, нет… В Консеквенсе я занимался республиканскими мятежниками. То есть, в основном контрразведкой. Увы, я теперь сижу здесь, значит, всё обернулось неудачно.

Фелиция снова слегка улыбнулась, оценив шутку, но на этот раз скорее печально.

— Ваши слова часто окрашены иронией.

— А что мне остаётся? Бывают вещи, которые хочется изменить, но никак не получается забыть. Таким, как вы, наверное, проще. Ферей — комфортный мир.

— Заблуждаетесь. У нас тоже бывают душевные раны. Псионики умеют их лечить.

Кэсси задумался, машинально вращая в ладонях чашку. «Она уверена, что тоску можно излечить. Я хочу забыть нексус и старую Сирму в огне. Хочу забыть Вар-Страана, крики его пленников и собственную слабость. Пусть даже не забыть, но вспоминать как нечто постороннее, без горечи».

— А не могли бы вы… — начал он с некоторой надеждой.

— Нет, — сразу и мягко возразила Фелиция. — Простите, Кэсси, но такое сострадание мне не по силам.

— Простите. Ваш отказ я понимаю; копаться в моём разуме — занятие не из приятных.

— Ничего подобного я не говорила.

Тр-Аэн отставил чашку и уставился на картину маслом с панорамой Млечного Пути. «И что же она, чёрт возьми, имеет в виду? Ферейке противно копаться в моих воспоминаниях, но она согласна, или не противно, но несогласна? Тут уже не логика, а какой-то логический парадокс».

— Не понимаю, — наконец сознался он.

Фелиция положила в сторону витую вилочку. Теперь она тоже разглядывала Млечный Путь.

— Я потеряла семью и едва не погибла сама, — наконец заговорила она. — Вы спасли мою жизнь и ответили на мои вопросы, хотя, как все сирмийцы, отчасти склонны ко лжи. Вы живёте на грани одержимости, и я хотела бы вам помочь, но…

— Что «но»?

— Взаимная телепатия — слишком близкий контакт.

— Вы боитесь?

— О, нет… Я умею контролировать себя. Дело скорее в сирмийских обычаях. Я слышала, что ваш народ ненавидит телепатию, допуская лишь слабый ментальный контакт с самыми близкими. Вас это не смущает?

— Меня? Вовсе нет. Я ощущаю жгучее любопытство. Может быть, чуть-чуть влечения, потакать которому не собираюсь. Можете не беспокоиться, Фели, я вовсе в вас не влюблён.

После этих слов Тр-Аэна случилось нечто забавное — Фелиция засмеялась. Кэсси никогда не видел смеха ферейцев. Он напоминал лучик солнца на поверхности льда — слишком лёгкий, чтобы растопить этот лёд, но от этого не становился менее искренним.

— Ах, простите. Я не уверена, что выразилась понятно. Разве у вас нет тайн, Кэсси Тр-Аэн? Разве сирмиец доверяет посторонним?

— Ах, вот оно что! Не волнуйтесь. На мне дважды испробовали ментальный сканер, после чего количество тайн сильно поуменьшилось. И, чтобы совсем вас успокоить, я снимаю свою просьбу. Забудьте о ней.

Фелиция вздрогнула и обняла себя за плечи, словно защищаясь от дуновения холода. «Ментальный сканер», — прошептала она очень тихо, но разборчиво, а потом резко встала с кушетки.

— Пойдёмте, капитан, здесь неподходящее место для телепатии.

— То есть, вы передумали?

— Да.

— Тогда лучше в мою каюту.

«Что-то как-то быстро, и мне на самом-то деле немного не по себе, — думал Тр-Аэн, шагая по коридору. — Та-Ниро, мой приятель по Консеквенсе,, очень опасался ферейцев, но отчего? Да нет… ерунда. Та-Ниро просто идиот и одержим ксенофобией. Фелиция — аристократка. Аура её тайны — просто результат воспитания».

— Вам лучше сесть в кресло, — сказала ферейка, когда, придержав подол зелёного платья, перешагнула порог каюты.

— Хорошо.

Кэсси опустился на жёсткое и низкое сиденье, спроектированное, наверное, гирканцами, упёрся лопатками в спинку и слегка запрокинул голову.

— Нужно думать о чём-нибудь конкретном?

— О, нет, ни о чём.

Фелиция Минтари подошла вплотную, остановилась за спинкой кресла. Тр-Аэн не видел её, но чувствовал безмолвное присутствие, шорох платья и запах духов.

— Мне придётся до вас дотронуться. Вы готовы?

— Да.

Прохладные пальцы коснулись висков Тр-Аэна.

Он ожидал вспышки, ярких иллюзий или мучительных картин, но ничего подобного не произошло. Контакт походил на солнце ранней весны — ещё не слепящее, но уже тёплое; оно касалось льда, превращая его сначала в бесформенное нечто, а потом — лишь в светлую воду и песок. «И это всё? — подумал Кэсси. — Та самая ужасная телепатия? И чего, во имя Космоса, я боялся?». Он ощущал лишь тепло и покой. Собственные мысли ферейки, если и проглядывали сквозь эту завесу, то как-то не особенно. Старая Сирма была потеряна; осознание этого вызывало лишь лёгкую, горьковатую грусть. Вар-Страан исчез, растаял в месиве грязного снега. По щеке бродил одинокий солнечный луч…