Чтение онлайн

— Да! Мы им покажем, как трогать Ищеек! — единственный глаз Комара неистово сверкал.

Чертов Красавчик мне еще не раз аукнется, кисло подумал Кевин.

— А от тебя, Грасс, ежели б мы не углядели, что за одним из наших ведется погоня, скоро осталась бы такая же клякса, как от башки вон того недостойного головореза. Даже для такого как ты, десяток супротив одного — многовато. Крошка, уймись! — прикрикнул Старик на огромного Ищейку, искавшего, кого б еще добить. — Грасс, погляди, может, остался тут кто, кого можно допросить? Отыщем злодея, пославшего негодяев этих, и намотаем его кишки ему на шею.

Кевин мотнул головой. — Не нужно. Я знаю, кто заказчик.

А вот и он сам подъехал в экипаже, насладиться зрелищем расправы над обидчиком.

Карета остановилась в конце улицы, не так близко, чтобы Кевин успел до нее добежать, но достаточно, чтобы разглядеть ярость на холеном бледном лице, высунувшемся из окна.

Настроение Кевина от такого зрелища резко улучшилось, в голову даже пришла шутка. Он наклонился, чтобы выудить из лужи крови отрубленную кисть. Конечность была еще теплой, и по рукаву сразу потекли горячие потоки, но оно того стоило. Выражение на лице Алена, когда Кевин помахал ему этой рукой, было не передать словами.

Лето 663-го

Этой ночью спать не приведется. Он понял это после того, как пролежал пару-тройку часов, вглядываясь в мрак, клубившийся под потолком, слушая мирное сопение Офелии, чья головка покоилась на подушках рядом. Ожидая, что донесется другой звук — топот копыт в ночи.

Но ночь молчала, затаив дыхание.

Когда начало казаться, что мрак отвечает на его взгляд, Кевин резко сел на кровати и подошел к окну, шлепая голыми ногами по плитам пола. Потянул вверх раму. В столице ночной воздух считался отравой, но здесь, за городом, можно было без страха впускать его в жилище.

Внутрь сочился льдистый лунный свет, освещая сцену его преступления. Широкое ложе еще хранило след его тела, а на второй половине спала на боку Офелия — полуоткрытый рот, серебристый завиток на круглой щечке. Сон невинности, пусть теперь лишь в поэтическом смысле.

Белая сорочка, прихваченная девушкой из дворца, скрывала мягкое теплое тело, еще недавно бывшее воском в его руках. Да, это было не похоже на занятие любовью с опытной проституткой, которую купил ему Филип. Офелия даже целоваться не умела, но в ее неуклюжих попытках чувствовалось куда больше энтузиазма. Чистый, сладкий запах, послушные губы…

Это юное создание пугало его так, как не пугала встреча с Оскаром Картмором и всей его Сворой.

Офелия заворочалась во сне, и Кевин замер.

Спи, молил он. Не просыпайся. Я не знаю, что тебе сказать.

Меж тем, если произойдет чудо, и вместо холодной стали в грудь он получит руку девы, ему придется каждый день смотреть в эти большие ласковые глаза. Как долго он сможет притворяться, изображая того человека, каким она его считала? Рано или поздно, ты увидишь, что я такое, бедная девочка, и отвернешься с отвращением. Вот Филип, тот был рожден обманывать. Лгали его слова, лгали его улыбки, даже его подарки.

Соблазнить Офелию оказалось самой простой частью. Это не заняло много времени — она так жаждала иметь хоть какого-то возлюбленного и хоть какой-то тайный роман, что готова была, зажмурившись, брать, что дают. Особенно когда впереди замаячила радостная перспектива стать женой старикана. Сложности начались потом. Чтобы поддерживать связь с предметом обожания, пришлось жертвовать деньгами и достоинством — теми ошметками, что у него остались. Для начала, униженно молить Филипа, чтобы разрешил заниматься в дворцовой библиотеке. Это и впрямь было нужно для учебы, так что Картмор ничего не заподозрил. Бросил разрешение, как подачку нищему, ни разу даже не взглянув в лицо.

Но этого было мало.

Увидеться с Офелией удалось еще лишь раз, и Кевин воспользовался этим, чтобы наладить постоянную связь. С этого момента они общались через записочки, которые во дворец проносила служанка Офелии.

Не будь эта девица романтичной дурой — под стать хозяйке — все коварные планы пошли бы насмарку, а Офелия была бы спасена. Даже так, к слезам и мольбам хозяйки потребовалось приложить внушительный довесок в виде золотых цепочек и кошелей с серебром.

На удачу, теперь у Кевина имелся постоянный источник дохода. В Своре не соврали — умелый убийца в этом городе заработать сумеет всегда. Наниматели оставались им довольны. Если подумать, каждое слащавое слово его любовных записочек было начертано как бы чужой кровью. Возможно, в этом заключалась некая магия, потому что Офелия, в конце концов, согласилась с ним бежать.

Служанка ничего не знала — такому безумию она бы потакать не стала, поэтому Офелии пришлось выбираться в сад самостоятельно. Поджидая ее в гроте Большая Пещера, Кевин искусал себе все костяшки пальцев. Он был так уверен, что юную леди поймают и заставят во всем признаться, что почти испугался, когда вместо Филипа и десятка головорезов пред ним предстала округлая фигурка в плаще.

Да уж, не зря говорят: тем, кто помогает себе сам, помогает и Темный.

В итоге, главной проблемой стало протолкнуть пышные бедра Офелии меж раздвинутых прутьев решетки внутри грота. Для создания даже такого отверстия Кевину понадобилась вся его сила и железный прут, пронесенный под плащом. Зато теперь в обороне семейства Картмор красовалась знатная прореха. Древние строители, наверно, были не в себе, раз допустили такую возможность.

Вторая проблема — убедить Офелию ступить в склизкий темный проход, пахнущий сыростью и холодом. Сам Кевин уже пару раз проделал этот путь, разыскивая, а потом и помечая, то ответвление, что вело за пределы дворцового сада. Будь ему жизнь дорога, он, наверно, поседел бы там, под землею: эти знаки на стенах, эти шорохи, этот запах… А будь на свете справедливость, заплутал бы в переходах навсегда, добыча холода, крыс, и того невыразимого, что жило во тьме.

Офелия, после долгих уговоров, решилась, сказав, что рядом с ним ей ничего не страшно — и где-то под ребрами болезненно заныло. Через полчаса ледяная подземная змея выплюнула их на поверхность…

Кевин снова прикрыл окно — вдруг Офелия продрогнет. И замер, когда рама пронзительно скрипнула. Взглянул — юная леди все так же спала, чуть улыбаясь во сне. Сама нежность, любовь и ласка — которые обратятся прахом в его недостойных руках.

Быть может, не стоило привозить девушку сюда, в домик, куда Филип иногда таскал своих баб (Кевин пару раз сопровождал его в этих загородных поездках в качестве охраны). Но не предлагать же Офелии заночевать где-то на сеновале? В гостиницах и на постоялых дворах ждали любопытные глаза и чуткие уши. Туда Филип и люди Картморов сунутся в первую очередь.

В конце концов, в том, что он провел ночь с сестрой Филипа именно в этом месте была жестокая справедливость. И вызов. Такой наглости Картмор от него не ждет. Ведь так? И не догадается, пока не станет слишком поздно.

А утром, с первыми лучами солнца, они поскачут дальше, к границе с Влисом, где найдется пастырь, готовый связать их нерасторжимыми узами.

После того, что произошло между ним и Офелией, они уже почти что муж и жена. Картморы сами потащат его к алтарю с ножом у горла, дабы спасти то, что осталось от семейной чести. У них нет выбора.