Чтение онлайн

— Всех этих словес я успел нажраться прежде, чем ты родился, — проворчал смутьян чуть тише. — Я знаю одно — раньше я жил лучше, чем сейчас. И ежели не все было по нутру, так теперь стало совсем по-собачьи. Правление твоего папочки, видать, обходится дороже, чем андаргийцы. Верно, ребята?

Вернулся хозяин таверны, спускавшийся в погреб, подбежал, махая руками. — Молчи, молчи, злодей, что ты со мною делаешь? Неси этот предательский бред на улице! — Упитанная физиономия будто похудела от страха.

— Не знаю, — это заговорил один из спутников оратора. — Я так не желаю, чтоб моей страной правили андаргийские собаки.

— Ну и болван же ты! — смутьян презрительно отверг этот довод. — А сам лорд Томас, по-твоему, кто, ежели не андаргийская собака? И он, и его папаша, и папаша его папаши, весь их род служил андаргийцам и сами — андаргийцы.

— Между прочим, — спокойно заметил Филип, — моя мать была дальняя родственница династии Силла, правившей вами более тысячи лет.

— Ага, и твой отец убил ее.

Это было слишком.

Уже поднимаясь, Фрэнк заметил, что друг тоже взлетел со стула. Кинжал Филипа царапал острием столешницу, а на губах змеилась нехорошая усмешка. — Кажется, кому-то надоел его собственный язык…

— Но-но, полегче, — Смутьян выставил руки перед собой, не слишком испуганный, обернулся за поддержкой к друзьям.

— Да! Брок никого не трогал, ведь так? — донеслось с соседнего стола. Двое собутыльников начали вставать со своих мест. Хозяин вопил, призывая вышибалу, который, как на зло, куда-то запропастился.

Снова скрипнуло дерево — это поднялся Грасс, с медлительностью, в которой, однако, было нечто угрожающее. Когда он шагнул вперед, расправив широкие плечи, зачинщик скандала заметно струхнул. Еще бы! Даже не будь на Кевине плаща Ищейки, а в руке — меча-бастарда, он выглядел бы столь же безобидно, как топор палача на утро казни.

И все же смутьян не сдавался. Тяжело сглотнул, и, вздернув подбородок, бросил Картмору: — Что, натравишь своего пса с мечом в лапах на бедного человека, только потому, что он не согласен лизать задницу тебе и твоему папаше-лорду?

Ответил ему Грасс: — Для непроходимого тупицы, ты неплохо суммировал сущность государственного устройства. Которая и будет сейчас наглядно продемонстрирована.

Смутьян со страхом поглядывал на блестящее лезвие фламберга — а стоило опасаться рукояти. Именно она врезалась бедолаге в подбородок, отправив его к друзьям под стол. Стукнувшись черепом о выступающий край, злосчастный так и остался лежать на полу, изредка моргая.

Выпивохи повскакивали, и на миг Фрэнк решил, что его ждет очередная заварушка. Но не такими глазами горожане смотрели на Грасса, да и силы были слишком неравны. Особенно когда подбежал вышибала, помахивая дубинкой.

Собутыльники помогли приятелю подняться — тот все еще трудом двигал ногами — и, поддерживая под руки, вывели из таверны. Злые взгляды и ворчание — вот все, на что их хватило.

Хозяин вопил им вслед, чтоб больше носа в его заведение не казали.

За их компанией из таверны ушли еще двое. И если один с опаской отвесил Филипу прощальный поклон, держа шляпу в руке, то второй, прежде, чем ступить за дверь, выразительно сплюнул.

Кинжал вернулся на свое место в ножнах. — Благодарствую, — процедил Филип, прежде чем сесть на место.

Грасс помедлил мгновение и тоже сел. — Не стоит. Мне хотелось кого-то ударить.

— Могу представить, — едва слышно пробормотал Филип, уточнив: — И ты выбрал самый безопасный вариант? Как разумно.

Вот неблагодарный! — Мне сейчас хочется врезать вам обоим, — предупредил Фрэнк.

Хозяин таверны захлопнул дверь за смутьянами и чуть ли не вприпрыжку устремился к столу лорда Картмора, так, что брюшко подскакивало при каждом шаге. Не переставая кланяться, рассыпался в извинениях, заверяя, что он — почтительный слуга Лорда-Защитника и самый восторженный почитатель Картморов.

— Я не сомневаюсь, передо мною — верный сын своей страны, — улыбнулся Филип, само великодушие. — Хочу в это верить, ведь у тебя тут такое приятное место, и черт меня подери, если здесь не готовят лучший окорок по-морийски в городе. А вообрази я, что эта таверна — притон, где собираются враги моего отца и Сюляпарре, — улыбка стала еще шире, — и она сгорела бы назавтра.

Трактирщик замотал головой так быстро, что его брыли заплясали джигу. — Что вы, что вы, мой лорд! Никогда!..

— Я тебе верю — я вообще верю людям. Поэтому жду, что с этого дня ты начнешь прислушиваться к тому, что болтают твои посетители, и раз в месяц от твоего имени в городскую ратушу будет поступать подробный донос.

Это не вызвало у толстяка никаких возражений.

Когда он отошел, пятясь задом и кланяясь, Филип вздохнул, снова принимая удобную позу. — Как мне все это надоело… Но скажу честно, Грасс, наблюдать, как ты демонстрируешь свой верноподданнический пыл — одно удовольствие.

Фрэнк поймал взгляд Кевина. Он был направлен не на него, но спрятаться под стол захотелось все равно.

— А что, это правда? — спросил Ищейка небрежно. — Он и впрямь убил ее?

— Кевин, не смей! — Фрэнк стукнул кулаком по столу. И поспешил сменить тему: — Филип, ты думаешь, этот болтун и его дружки в чем-то замешаны?

— Э! Просто пьяные болваны, болтающие о том, что на уме у всех. Серьезные люди держали бы подобные мысли при себе. Плохо то, что такими настроениями может воспользоваться кто-то с мозгами…

— Возможно, они злы, — предположил Кевин, — потому что теряют последнее, пока ваш отец с благородным семейством как жрали с золотых тарелок, так и жрут.

— Моя семья уже много пожертвовала на военные нужды. Мы не можем выглядеть нищими перед иностранными послами — они решат, что дела у нас совсем плохи, или примут это за знак неуважения. Но мы на многом экономим…

— Ну да, — Кевин лениво отхлебнул из кружки, — я заметил, какой у вашего лордства жалкий и ободранный вид. И ваших коней видел во дворе…

— Ты мелешь языком о том, чего не понимаешь, — огрызнулся Картмор, которому, кажется, изменяло его хваленое самообладание. — Мы должны поддерживать определенный уровень…

— Хватит, хватит! — Фрэнк вскинул руки вверх.

Филип прикусил губу. На холеном лице отразилась досада. — Ты прав, с кем я спорю — с Ищейкой! Тем более — с Грассом. Кстати. А твоя мать, Кевин, еще жива?