Чтение онлайн

Наконец, Офелия сделала глубокий вдох, распрямила плечи. — Вы спасли мне жизнь, рискуя своею. Если бы я не ответила на чувства человека благородного и отважного, — Девочка тоже читала галантные романы… — То была бы достойна осуждения за столь черную неблагодарность.

Ей и невдомек, что черная неблагодарность — в лучших традициях славной семейки Картмор.

Как ответили бы Танкред или Алоиз? — Офелия, вы делаете меня самым счастливым человеком из всех, что жили на земле.

Нет, недостаточно. Надо ответить, как Филип. — Офелия, — повторил он, одним шагом преодолевая расстояние между ними. Протянул руку и провел пальцем по щеке, коснувшись уголка рта — совсем как его учили.

Неужели она не чувствует, кто перед ней? Разве не должны ягнята бояться волков?

Но Офелия не отшатнулась — прикрыла глаза и запрокинула голову, подставляя ему губы, почти детское лицо, открытое и беззащитное, как распахнувшийся бутон.

Кевин затаил дыхание. Вот он, решающий миг. Еще не поздно сделать шаг назад… Что ж, посмотрим, Филип, кто из нас двоих более жесток.

Он склонился и — подлый, мерзкий, недостойный, — осквернил ее рот поцелуем.

====================================Примечания:

* Как запоздало осознал автор, одной из рифм это стихотворение обязано гениальному Бернсовско-Маршаковскому: — Мой сын, смирению учитесь у овец! — Боюсь, что стричь меня вы будете, отец!

Будем считать это омажем.

I.

25/10/665

Они поджидали его неподалеку от Красного Дома, сразу за поворотом на Полуторную. Целая стая, девять или десять здоровяков.

То ли предполагалось, что Кевин будет не один, то ли он и впрямь сумел впечатлить человека, который, теребя прядь темных волос, выглядывал из окна стоявшей в отдалении кареты.

На мордах громил читалась неприкрытая угроза. Завидев Кевина, они рванули к нему, оружие наготове. Он успел заметить два меча, дубинку, палки…

Развернулся и побежал.

Он мчался по мокрой грязи, брызгавшей в стороны из-под сапог, а сзади звучал топот преследователей. Двое, самые ярые или самые быстрые, уже дышали в затылок.

Вот и Червивый проулок, столь узкий, что на нем едва разойдутся три человека. Кевин промедлил на повороте — и плечо царапнули пальцы.

Отлично! Он ткнул кинжалом почти не глядя, услышал вопль первого. Второй сам влетел рожей в острый край его баклера — вспоротая плоть, треск хрящей…

Неплохое начало утра.

Один громила извивался в муках на земле, другой вопил у стены, прижимая руки к лицу. Пахло медью.

Подоспели остальные. На миг силуэты сплелись в нечто чудовищное, со множеством голов и странных лап, но нет: перед ним — обычные людишки, вооруженные кое-как. Воняющие злостью и страхом. Одному хватило взгляда на раненных и Кевина, чтобы пуститься наутек. Умный парень.

Кевин едва не рванул в погоню. Внутри начинала свой алчный вой пустота, и всей их крови не хватит, чтобы утолить его жажду. Не после вчерашнего дня.

В следующий миг он уже уворачивался от палки, со свистом рассекшей воздух у виска. Бил, отбивал, резал… Пропустил удар дубинки и на несколько мгновений просто перестал чувствовать левую руку.

Умирающий, корчась под ногами, мешал нападавшим подойти вплотную, узкие стены не давали окружить, напасть скопом. Но это лишь краткая отсрочка.

Их много, слишком много, подсказывал разум. И лишь что-то темное, больше него самого, знало: он порвет их всех. Рука, орудовавшая кинжалом, была уже по локоть в крови.

Второй тип, получивший от Кевина удар баклером в морду, так и не встал — кажется, вместе с челюстью треснули и позвонки.

Кто-то спешил по улице на подмогу атакующим. В хаосе боя Кевин не сразу разобрал, что эта мелюзга с мечом — Комар. Углядел и решил воспользоваться моментом, грязный хорек. Умно! Может, напоследок он успеет выбить ему второй глаз…

Когда-то, когда Кевин только появился в отряде — и сразу настроил всех против себя — четверо Ищеек вместе с Комаром уже пытались с ним покончить. Комар лишился глаза, один остался бесполезным калекой, кости Раса долго срастались… С тех пор Кевина боялись трогать — но ведь нельзя упустить такой шанс!

Впереди замаячили еще две фигуры — одна слишком огромная, чтоб с кем-то спутать. Крошка. Это был конец — но Кевин ощущал лишь азарт.

Он ушел в сторону от удара меча, рубанув по запястью врага щитом, с такой силой, что кисть упала на землю вместе с клинком. Справа уже вырос громила, с криком взметнув в воздух дубинку — и рухнул на колени, харкая кровью. Из-за спины его показался Комар, в руке — кинжал, сочившийся алым.

Какого!..

Крошка, помахивая дубиной, остановился поодаль, а Старик и Комар вгрызлись в толпу, рубя и кромсая. Громилы озирались, оборачивались — и падали под ударами.

Какого хрена?!.. подумал Кевин, насаживая на кинжал зазевавшегося придурка. Это была его добыча — и она стремительно превращалась в падаль.

Дальнейшее походило на бойню. В драке с троими Ищейками у трактирных забияк, застигнутых врасплох, не осталось ни шанса. Под конец в дело встрял Крошка. Проявил свою отвагу тем, что с воинственным воплем размозжил череп бедолаге, который пытался уползти, пачкая кишками землю. Силы Крошке было не занимать — от головы осталось красное месиво.

Землю усеяли трупы и те, кто скоро станет ими. И как ни жаждал Кевин присоединить к их числу тела дорогих соратников, пустоте пришлось, вякнув, заткнуться.

Он надвинулся на Ищеек, все еще подрагивая от злости. — Вы что, совсем свихнулись?! Я просил вас о помощи?

— Мы не тебе помогаем, Грасс, заносчивый и неблагодарный сучий сын, — важно ответствовал Старик, утирая рукавом пот со лба. Капли крови дрожали на кончиках его седых усов. — Тебя могут хоть без соли и уксуса съесть, не заплачем. Но не вблизи от Красного Дома, и не тогда, когда ты несешь свою службу.