Чтение онлайн

Передвигая ноги по ступеням, он чувствовал себя таким же дряхлым, как Уиллис, на шестом десятке, не меньше. У входа в покои оправил одежду, жалея о шляпе, которую потерял где-то в башне.

Шагнув через порог, Фрэнк словно сразу оказался в объятиях матери. Обоняния коснулись привычные, родные ароматы лаванды, сушеных фиалок и пудры, к которым примешивалось нечто неуловимое, от чего сжималось сердце.

С тех пор как матушка заболела, Фрэнка часто посещало чувство, будто время в спальне остановилось. В каждый визит свой он видел одну и ту же картину: матушка лежала в кровати, опираясь спиной на валик, одетая в один из своих любимых пеньюаров цвета старой розы, с кружевным рюшем у горла, волосы уложены в старомодную прическу, не менявшуюся много лет. В вазе поблизости благоухали свежие цветы из оранжереи — единственная роскошь, которую позволяла себе Эвелина Делион.

И только когда Фрэнк подходил поцеловать матери руку — с каждым днем как будто все более хрупкую и прозрачную, с проступающей сеточкой синих вен — ее вид напоминал ему, с болезненным уколом, что время таки продолжает свой бег, утекает по капле, предательски и неумолимо.

На сей раз, быстро коснувшись губами кисти и лба матери, Фрэнк поспешил сесть подальше от окна, в тени, надеясь, что та скроет следы, которые оставило на нем пережитое.

Но любящий взгляд бледно-голубых глаз матушки было не обмануть: он сразу подмечал все, что касалось ее сына. — Дорогой мой, что с тобой случилось? На тебе лица нет! И твои брови, пресвятой Агнец! Они исчезли. А волосы как будто в пыли.

— Я скакал по пыльной дороге. А брови… Знаете, матушка, оказалось, что сейчас в высшем свете их принято сбривать. Смешно смотрится, да? Но я решил, что, как друг Филипа Картмора, обязан следовать моде.

Матушка печально покачала головой. — Ты, наверное, считаешь меня совсем дурочкой, — в ее тоне не было упрека, только любовь и беспокойство. — Я знаю, это все твоя служба… — Она откинула голову на подушки, словно не осталось сил держать ее прямо, взгляд затуманился.

Фрэнк присел на край кровати — больше прятаться не имело смысла — и молча ждал, пока матушка придет в себя. Поймав себя, уже не в первый раз, на подлом желании поскорее сбежать из этого уютного склепа, где все, и сладковатый спертый воздух, и даже сама вязкая тишина, напоминало о ее болезни. Куда угодно, лишь бы развеяться и забыть. А ведь когда-нибудь, быть может — скоро, он будет готов заплатить любую цену за то, чтобы вернуться в эти минуты!..

— Эта твоя служба… — пробормотала мать. — Если бы я только могла понять, лучше или хуже она, чем служба в армии. Мне кажется, это все же менее опасно, ведь да?

Фрэнк не в первый раз слышал эти слова. Последнее время матушка часто повторялась.

Он взял ее холодную руку в свою и осторожно пожал. — Я в полной безопасности. Не стоит беспокоиться обо мне, молю. Она словно не слышала его. — Хотя вы, мальчики, любите опасность… Так и летите к ней. А нам, вашим матерям, остается только молиться и делать все, что можем, чтобы уберечь вас. Даже если приходится поступать не очень хорошо. Ты простишь меня, я знаю…

— Матушка, — Фрэнк поцеловал ее ладонь, гладкую, как атлас, прижал на мгновенье к щеке. — Я никогда не осмелился бы думать, что мне есть за что прощать вас, даже не будь вы всегда самой заботливой и любящей из матерей.

Мать слабо улыбнулась. — Я в этом не сомневаюсь. О лучшем сыне и мечтать нельзя. Агнец знает, я только желала, чтобы ты был счастлив… Сейчас, и потом.

— Я всем доволен, матушка. И буду полностью счастлив, когда вы поправитесь.

— О, это… — пробормотала она рассеянно, погладив костяшки его руки большим пальцем. Потом взгляд ее вдруг ожил — Но что же это я… Как я могла забыть… Уиллис тебе тоже ничего не сказал?

— О, он много чего сказал, вы же знаете его. Но ничего по делу. Что случилось, матушка?

— Милый, к тебе же пришел гость! Какой-то молодой человек.

Гость?! Сколько они жили здесь, в их доме не бывало гостей, кроме всяких лекарей и модисток. Даже с Филипом Фрэнк встречался за воротами дома.

— Молодой человек? — повторил он тупо.

— Да. Господин Клери, если твоя мать ничего не перепутала. Он предпочел подождать в твоих комнатах. Насколько я поняла, у него к тебе важное и секретное поручение, и я не стала навязывать ему свое общество. Да и о чем бы твой друг стал говорить со старухой, столь далекой от светской жизни? Надеюсь, я поступила правильно…

— Вы всегда поступаете правильно, матушка, — пробормотал Фрэнк, пока мысли проносились в голове как песок, подхваченный вихрем. Клери? Родич Денизы? Или… Не может быть!

В следующий миг он уже стоял у двери. Только успел бросить на прощание: — Я еще зайду к вам.

Весь путь до своих покоев Фрэнк просто летел, сразу помолодев назад на пару десятков. Помедлил только у самого входа, прислушиваясь — и слыша лишь биение своего сердца.

В маленькой "приемной" никого не оказалось. Оставались спальня и смежный с нею кабинет — Фрэнк вполне обходился этими комнатами. Когда он мягко толкнул дверь, смазанные петли поддались почти беззвучно.

Внутри, спиною к нему, стоял "молодой человек". Невысокий, хрупкий, в темном плаще и шляпе.

Фрэнк молча смотрел, как гость перебирает бахрому на пологе кровати. Медленно проводит по узорчатому покрывалу рукой, столь смуглой по контрасту с белоснежным кружевом манжеты. Задумчиво оглядывается по сторонам… и встречается взглядом с Фрэнком.

— Дениза… — выдохнул он.

Гость вздрогнул, а потом на губах вспыхнула озорная, почти мальчишеская ухмылка. — Узнали?

Широкополая шляпа отбрасывала тень на узкое лицо, над верхней губой темнели смешные усики, и тем не менее лишь такой наивный человек, как его мать, мог принять ее за мужчину. Этот костюм все так же шел Денизе, подчеркивал фигуру, длинные стройные ноги.

Фрэнк сделал два осторожных шага навстречу. Усталость как будто ушла, но голова еще слегка кружилась. Или тому виной ее присутствие?

— Думаю, я узнал бы вас в любом наряде, — Нет, он несет что-то не то. — Что-нибудь случилось? Вам нужна моя помощь?

Она сняла шляпу, и несколько прядей черными змейками скользнули по плечам. — Сейчас, когда я вижу вас, все просто прекрасно.

С этими усиками вид у Денизы был такой забавный и умилительный, что Фрэнк не удержался от смешка. Она все поняла, и сдернула их, поморщившись. Потерла покрасневшую полоску под носом. — Так вам больше нравится?

— Филип знает, что вы здесь?

— Не задавайте глупых вопросов, — Она снова отошла, сделала круг по спальне, рассеянно проводя взглядом по стенам, такая спокойная, словно ее визит был самым обычным делом. — Приятно было увидеть ваш дом и вашу комнату. И, конечно, в особенности вашу мать. Мне пришлось сделать нашу беседу короткой, чтобы не подвергать опасности мой маскарад.

Фрэнк вдруг вспомнил, что на старом комоде справа от кровати стоит деревянный рыцарь, его детская игрушка, прихваченная из Длели. Может, Дениза его не заметила? Не успел он подумать об этом, как она спросила: — А как его зовут?

— Кого?

— Этого милого рыцаря, — Она сняла игрушку с комода и покачала ею в воздухе.

— Фрэнк, — Фрэнк почувствовал, как к щекам приливает краска. Черт, он и в руки-то его сто лет не брал! — Это просто… напоминание об ушедших днях.

— Мне он нравится, — Дениза вернула рыцаря на место и обернулась, с улыбкой одновременно насмешливой и нежной. — Но не так сильно, как настоящий Фрэнк.

Она подходила все ближе, а он не мог сосредоточиться, словно во сне, завороженный ее глазами. Еще и стены вокруг то и дело начинали дрожать и расплываться… Фрэнк залепил себе мысленную пощечину. — Дениза, ваш супруг, должно быть, волнуется, — произнес как можно более отстраненно. — Уже поздно…