Чтение онлайн

Ее горькая усмешка резанула по сердцу. — Ваша забота о чувствах Филипа трогательна и похвальна, но не переживайте за него. Он сейчас очень занят в другом месте, и ему там хорошо. Вы слышали про некий Дом Алхимика?

Он смешался, не зная, что ответить — но это и не требовалось.

— Вижу, вы представляете, о чем я говорю, — Она совсем рядом... — Не волнуйтесь, я не собираюсь мучить вас расспросами и заставлять лгать. Я была там и все видела собственными глазами.

Это многое объясняло. Ошпарила обида, убивая жалость. — И пришли сюда… отомстить? — В другой день, в другом состоянии, он ни за что не позволил бы себе закончить фразу.

— Ты правда считаешь, что я пришла бы к тебе за местью? — Дениза стояла перед ним, почти прижимаясь, запрокинув лицо, словно для поцелуя. — Я пришла, чтобы почувствовать себя такой, какой была. Тогда, в наше лето. — Ее тихий, с придыханием, голос эхом отзывался в груди. — …Ты тоже думал об этом?

Он думал о ее губах, так близко.

— ….О том, что было бы, если бы мы тогда не остановились?

Воспоминание — как удар. Горячая темнота, прохлада и жар ее тела под его рукой, этот короткий стон, до сих пор стоявший в ушах….

— …Представлял себе это?

Он прикусил губу, сглотнул соленый вкус крови. Что еще он мог представлять, в холодной камере Скардаг? Эта сцена снилась ему тоже, не раз: она в его комнате, в его постели. В таком вот изящном мужском костюме. В белом платье их первой встречи. Без ничего.

— Филип — мой друг. — Глотку сжало удавкой, и слова выходили с трудом — пустые, фальшивые. — Мы не можем… — Он вогнал ногти в ладони, чтобы не коснуться ее помимо воли.

— Друг! — Черные глаза сердито заблестели. — Друг, который манипулирует вами, лжет… — Дениза резко замолчала, но и эти слова сработали лучше воображаемых пощечин, ледяной водой в лицо.

— Что вы имеете в виду?!

Она отвернула голову. — Мне не стоило это говорить. Забудьте.

— Нет уж! — Внезапно нахлынул гнев. Его терпение осталось в башне. — Раз начали, так договаривайте. — А может, ему хотелось рассердиться на нее, на весь мир? Так легче.

Она немного помолчала, глядя в сторону. — Я только хотела сказать, — тихо объяснила наконец, — что вы могли выйти из Скардаг несколько раньше. Нет, не думайте, что это какой-то заговор против вас! — прибавила Дениза поспешно, когда увидела его выражение. — Филип долго упрашивал отца смягчить наказание, пока тот не подписал, наконец, указ и не вручил ему. Но выпустить вас сразу было нельзя — Филип сказал, что стоит вам оказаться на свободе, и вы захотите немедля принять участие в военных действиях. Сперва нужно было придумать что-то, чтобы задержать вас здесь, в столице, рядом с нами. В том числе ради вашего же блага, конечно. И он придумал… А еще, — добавила она после паузы, — я почти уверена, это не случайность, что вы служите рядом с Кевином Грассом. Теперь у Филипа есть предлог, чтобы посещать этих жутких Ищеек.

Настал черед Фрэнка отвернуться. Обманы, подозрения, манипуляции, оправдания — его усталый разум был не в состоянии распутать этот клубок червей. — Думаю, вам лучше уйти.

— Даже так? — Она скользнула ближе, и теперь ее дыхание обжигало щеку. Он снова вдыхал до боли знакомый запах ее духов, сладкий и терпкий. — Неужто я для вас столь мало значу, что он важнее, даже теперь? Вы могли бы хотя бы обнять меня. Мне бы хватило и этого.

Ловушка, опаснее огненного инферно. Достаточно протянуть руку — и он пропал.

Кровь шумела в висках гулом надвигавшегося прилива. Нет ничего проще, чем отдаться ему, позволить смести с ног, утянуть за собой.

Больше всего на свете Фрэнк желал схватить эту женщину, прижать к себе, с такой силой, чтобы у них затрещали кости и они срослись воедино, так, чтобы не расставаться уже никогда. Но ведь поутру — а то и раньше — она сама разомкнет кольцо его рук. И уйдет из этой комнаты и из его жизни, к своему мужу, его лучшему другу.

Он мог бы ответить Денизе, что дороже всего ему честь. И много другой напыщенной чуши. — Правда в том, что я просто не смогу делить вас с другим мужчиной. Вот и все.

Она отстранилась, удивленно посмотрела на него. — Моим мужчиной были бы вы. А мой брак… Для многих супругов, брак — удобная формальность. Так многие живут, и…

— Только не с тем, — перебил он, — кого любят. От горечи этих слов сводило скулы. — Вы любите его, Дениза.

— Любила. Сейчас… я не знаю.

— И еще долго будете любить. А может, и всегда.

Она возмущенно вскинула голову. — Кажется, вы знаете больше, чем я сама!

— Возможно, — не смотря ни на что, он не мог не улыбнуться. — Возможно, в чем-то я знаю вас лучше, чем вы сами.

Было больно смотреть, как она бредет к выходу, поднимает вялой рукой шляпу, берется за ручку двери. Он еще мог бы поймать ее запястье. Притянуть к себе. Просто обнять. Разве это так дурно?..

— Как знаешь, — услышал он напоследок. — Оставайся спать в своей ледяной праведной постели, — Она прикусила губу, едва слышно прошептала: — Прости меня. — И, надвинув шляпу на лоб, толкнула дверь.

…Только что Дениза была здесь — и вот уже исчезла, оставив в пустой комнате лишь нежный дурман духов. Но ему нужен был не ее аромат, а она сама, ее поцелуи, ее тело, ее огонь.

Он скорчился на холодном ложе, уставясь в никуда, готовый стонать от тоски и желания. А потом что-то неодолимое накатило на него, мир подернулся чернотой, словно гарью, и Фрэнк рухнул во тьму.

III.

Когда Филип вошел в спальню Бэзила, брат и его приятели занимались тем, что удавалось им лучше всего — бездельничали. В этом искусстве они добились настоящих высот.

Братец раскинулся на ложе из подушек, сложенном на полу, и читал книгу. Сидя у Бэзила в головах, Лили водил гребнем по его волосам, уже блестевшим как шелк. Лулу, забравшись с ногами на кресло, развлекался тем, что снова и снова метал в пол ножик с перламутровой ручкой, к которой была привязана длинная лента.

Высокий блондин, весь в зеленом, наигрывал им на мандолине, перебирая струны так нежно, словно ласкал перси возлюбленной. Слуга Бэзила, угрюмый коренастый тип, служивший когда-то лорду Росли, принцу щеголей, расставлял на столике мисочки и бутылочки — похоже, собирался готовить одно из тех секретных притираний, которые Бэзил использовал, чтобы сохранять безупречной свою красоту.

По комнате туманом плавал ароматный дым из курильниц — сладкий, пряный запах.

При появлении Филипа каждый повел себя в соответствии с его ожиданиями. Лили просиял, Лулу скорчил гримаску, Бэзил продолжил чтение, словно и не заметил.