Чтение онлайн

Филип мог только представить, в какой восторг пришла бы Дениза от идеи жить в одном доме с Мирме.

Он поцеловал кончики ее пальцев. — Вы описали прекрасное место. Надеюсь, что когда-нибудь увижу его. И не в качестве жалкого изгнанника.

Они с Мирме расстались на Королевском дворе, где ее ждал экипаж.

Филип помог леди сесть в карету, подоткнул меха, в которые зябко куталась посланница, собственноручно накинул теплый полог на ноги. Было приятно позаботиться о Мирме, всегда такой сильной и уверенной в себе.

Карета тронулась — двое телохранителей застыли на запятках изваяниями из черного мрамора, — а Филип не спеша побрел назад, к парадному входу.

Холод пробирался и к нему под одежду, покалывал, бодрил. Темные вести нависли, словно грозовые тучи, над дворцом и надо всем, что он любил, и все же Филип чувствовал, как губы растягивает улыбка.

Ему досталcя невероятный рубин — братец умрет от зависти. Впереди ждала чудесная ночь, а завтра — отличный день. Он сто лет не беседовал с Фрэнком по душам, и чертовски соскучился. Главное — правильно повести игру.

II. 11/10/665

Хозяин гостиницы будто бы слегка испугался, когда на его пороге появились четыре громилы — телохранители Филипа, но тут же признал высокого посетителя, и, рассыпаясь в любезностях, проводил их с Фрэнком на лучшее место в зале. У окна, защищенное от нескромных взглядов перегородкой и высокой ширмой. Телохранители уселись за столом рядом с входом, зыркая на каждого входившего так, словно выбирали себе второе блюдо на закуску. Прислуживать господам остался слуга Филипа.

Из большого окна открывался прекрасный вид на набережную, залитую не по-осеннему ярким солнцем. На другом берегу, свысока взирая на город Нижний, взбегал по холмам к небу Высокий Город. У его ног широко разливалась Змеистая река, радужные блики сверкали на волнах, словно чешуя серебряного дракона. Впереди, изящная дуга Последнего моста соединяла две части столицы, паря над облаком мерцающей дымки.

Фрэнк смотрел на нарядных прохожих, прогуливавшихся по мостовой, на сновавших меж ними уличных мальчишек, на носильщиков, разносчиков воды и гордых всадников. Ему хотелось подскочить со стула и присоединиться к ним, стать частью живого потока. Блестевшие на солнце булыжники словно звали на встречу с неведомыми приключениями.

— Надеюсь, тебе здесь понравится, — небрежно заметил Филип, сидевший напротив. — Раз уж ты отказался от торжественного ужина, который мы с Дени хотели устроить в твою честь.

Любая, даже самая грязная забегаловка обладала теперь в глазах Фрэнка огромным достоинством — из нее можно было в любой момент выйти. И уж конечно, ему не могло не понравиться место, которое считал достойным Филип. Гостиница "Три Русалки" оказалась заведением на взыскательный вкус — деревянные панели стен зала покрывала богатая резьба, по расписному потолку бежал узор из цветов и гирлянд, а над камином — настоящая роскошь — красовалось большое зеркало. По обеим сторонам его поддерживали русалки, высокие, в человеческий рост, такие же, как те, что украшали собою арки окон. Мягкие янтарно-коричневые изгибы статуй так и хотелось потрогать, и Фрэнк поддался этому желанию. Дерево под его ладонью было гладким и теплым.

— Вижу, вижу, где твои мысли, — засмеялся Филип, и Фрэнк поспешно отдернул руку, сообразив с запозданием — он гладит русалку по крутому бедру.

Полуденные лучи проникали в окно, и по шелковой ширме, рядом с разноцветными рыбами, скользили солнечные зайчики.

— Здесь подают неплохое красное кресалийское, — заметил Картмор. — И, — прибавил он театральным шопотом, — раздери меня черти, коли служанки здесь — не самые красивые в столице.

Молодая блондинка, которая принесла им приборы, в самом деле была очень мила. Она расставляла их на столе, и Фрэнк имел возможность полюбоваться чуть вздернутым носиком, светлыми кудрями, выбивавшимися из-под чепчика, и округлой щечкой, вспыхнувшей легким румянцем.

Фрэнк со смехом покачал головой. Филип не был бы Филипом, оставь он красотку без внимания. — Ты не меняешься!

Закончив, девушка бросила на Филипа кокетливый взгляд из-под пушистых ресниц. — Я мигом вернусь, господа, — Чуть присела и упорхнула.

— Болван! — воскликнул Филип, пиная Фрэнка под столом. — Надо было ответить "Ты чертовски прав, друг мой" или хотя бы "Я вижу, о чем ты говоришь"!

— Да я согласен, согласен, — Фрэнк потер ногу. — Здесь очень красивые служанки.

Филип закатил глаза. — О Боги, дайте мне терпения. Все, девушка тебя уже не услышит! И что значит — "ты не меняешься"? Можно подумать, я для себя стараюсь. Тебе пытаюсь устроить небольшое приключение. Или лучше свозить тебя на Райский остров? Но боюсь, после двух лет в Скардаг на Райском острове человека может хватить удар.

Фрэнк слышал рассказы про это маленькое королевство продажной любви, имевшее и другие, менее пристойные прозвища. Даже видел с берега высокие стены, что ограждали остров от незваных гостей, причал, к которому подплывали нарядные лодки тех, кто мог позволить себе плату за вход во Дворец Наслаждений или один из менее прославленных домов. Его друг, конечно, был там завсегдатаем.

Когда Фрэнк только приехал в столицу, островок будоражил его воображение. И теперь ему сразу представился полумрак, шелест шелков, блеск глаз… А в темноте можно вообразить, что ты с тою женщиной, которую сотни раз видел во снах.

Непрошеная мысль заставила виновато опустить взгляд. Филип был вполне способен догадаться, о чем он думает. Как наверняка догадывался, почему Фрэнк не захотел прийти на обед во дворец. Ему нужно было еще немного времени, прежде чем встретиться с Денизой в роли счастливой супруги.

Служаночка вернулась в компании местного слуги, и на столе появились закуски, хлеб и вино. Пришел и сам хозяин, сияя услужливой улыбкой. Он готов был самолично прислуживать гостям, но Филип отослал всех.

— Наша беседа не для чужих ушей, — он улыбнулся девушке, — даже таких очаровательных.

Уж не собирается ли Филип поведать ему еще одну новость, от которой волосы встанут дыбом? По дороге сюда, друг уже объяснил Фрэнку, почему отец строго-настрого запретил ему появляться на улице без телохранителей. Бедная Дениза, какой ужас она испытала!

Когда посторонние ушли, слуга Филипа — молчаливый малый с осанкой принца в изгнании — наполнил бокалы господ и отступил в тень.

— Итак, — провозгласил Филип, — выпьем за твое возвращение в мир живых. — На свету, напиток в его бокале искрился и густо алел, словно там плескались расплавленные пиропы. — За тебя.

Фрэнк попробовал вино, оказавшееся крепленым. Терпкий, сочный, немного обжигающий вкус.

— Ну что же ты, — шутливо пожурил друг. — До дна, до дна.

Когда он поставил пустой бокал на стол, Филип с удовлетворенным вздохом откинулся назад. — Недурное, да?.. Эх, Фрэнк, не представляешь, как мне тебя не хватало! — Он сделал знак слуге, и тот снова наполнил бокалы до верха. — Единственного, кто говорил мне в лицо то, что думает. Единственного друга.

Фрэнк смущенно улыбнулся. — Сложно представить тебя одиноким.