Чтение онлайн

Когда я снова смотрю на неё, она неотрывно на меня пялится. Прямые светлые волосы лежат слоями на открытых плечах, голубое платье подчёркивает фигуру. Глаза красивые, карие, если бы не были такими... пронизывающими.

Она красивая. Красивая.

Но совсем не привлекательная.

Почему я её не хочу?

Она буквально кидает в меня сигналы, как конфетти.

— Я... — Горло пересохло, я откашливаюсь. — На твоём месте я бы согласился.

— Наверное, соглашусь. — Она снова отпивает и склоняется ближе. Я пытаюсь не уставиться, но взгляд всё равно скользит вниз...

Не смотри!

И всё равно смотрю.

Я мужчина.

Это на уровне ДНК.

Но внутри — пустота. Ничего.

Почему она мне не нравится?

— У тебя есть кот? — спрашивает она.

Вот и ответ.

— Эм... — Мозг сбоит. Почему она думает, что я фанат котов? Чую, тут не обошлось без Грейс Роуз. — Нет. На самом деле, нет.

К счастью, на стол ставят пиццу, и я с радостью прячусь за ней от её взгляда. Она ковыряет кусочек, а потом начинает рассказывать мне всю свою биографию. Я киваю, закидываю еду в рот и просто слушаю.

Она говорит.

И говорит.

Если она замечает, что я молчу уже десять минут, то никак не показывает. Её это устраивает. Смотри, как она разошлась: рассказывает про сестру, родителей, друзей (все врачи), про свои планы на будущее.

— Я хочу быть кардиологом. Романтично, правда? Работать с сердцами. — Смеётся над собственной шуткой.

Я доедаю половину пиццы.

О себе она ничего не спрашивает. И я не знаю, что с этим делать. И не уверен, что вообще хочу.

Только когда мы едем в моей машине, она вдруг меняет тему.

— А чем ты вообще развлекаешься?

Я усмехаюсь.

— Какое ещё развлечение? Я только работаю.

— Да ладно тебе. — Она игриво толкает меня в плечо. — Должно же быть что-то.

— Ну... у нас с ребятами будет Friendsgiving (*Это дружеское застолье в честь Дня благодарения, которое устраивают друзья, часто в дополнение или вместо семейного праздника.) на выходных. Думаю, будет весело.

Она ахает, и я в панике оглядываюсь, ожидая, что что-то случилось. Но она просто говорит:

— О, как классно! Я бы с удовольствием присоединилась.

Эм.

Отмотать назад!

— Ну, вообще-то... это только для нашей OB-группы, — я мямлю. — Нас там всего пятеро.

Плечи у неё опускаются.

Держись, не поддавайся. Не говори, что как-нибудь потом встретитесь. Не надо!

— Жаль, что у нас в потоке такого нет, — вздыхает она.

— У вас просто тринадцать человек, сложнее организовать.

Она кивает.

— Это да.

Я останавливаюсь у её дома, выхожу, чтобы открыть ей дверь. Всегда боюсь, что это покажется ей неправильным.

Это сексизм или нет? Я уже не понимаю.

Жду, что она сейчас заорёт: «Я и сама могу открыть дверь, Джулиан!» — но она только улыбается и спокойно выходит.

У дверей она открывает замок, приоткрывает дверь и оборачивается с каким-то странным выражением.

О господи...

— Ты не хочешь... — начинает она.

— Ладно, спокойной ночи, — перебиваю я с самой радушной улыбкой.

Она ищет что-то в моём лице.

— Я... тебе тоже спокойной ночи.

Она делает шаг ко мне, я в этот момент поднимаю руку, чтобы пожать ей руку. В итоге моя ладонь неловко упирается ей в живот.

Я резко убираю руку, но она только улыбается и входит в мою личную зону.

Это так странно.

Как сказать «нет» и не обидеть её?

Она ведь ничего плохого не сделала. Просто я идиот.

Она тянется, чтобы поцеловать меня. Проходит четыре мучительных секунды, прежде чем мои губы неловко касаются уголка её рта.

И всё внутри меня сжимается.

Это неправильно.

Она не та.

Почему я это знаю, понятия не имею. Но это чувство невозможно игнорировать.

Я не знаю, чего хочу. Но абсолютно точно — не этого.

* * *

Поздним вечером я дремал на диване под выключенный звук матча, когда в дверь начали отчаянно стучать. Я вздрогнул, расплескав пиво из бутылки себе на руки.

— Чёрт.

Стук стал громче.

— Джулиан!

Я замер на пути на кухню за полотенцем.

Грейс?

— Джулиан, я знаю, что ты там. Твоя тачка на парковке.

Вздох. Ну конечно. Могло ли этот вечер стать ещё хуже?

— Подожди немного, ладно?

Не спеша мою и вытираю руки, наслаждаясь её нетерпением за дверью. Наверняка там сейчас топает своей вечно недовольной ножкой.

Открываю дверь, и в квартиру врывается холодный ноябрьский воздух.

— Да?

Её бесконечные волосы собраны в узел на макушке, но пряди всё равно липнут к вспотевшему лицу. На щеке пятно муки, а на ней потрёпанный фартук с надписью Kiss the Cook. Мой взгляд, как обычно, сначала цепляется за веснушку над губой, а потом встречает её глаза.

В них мелькает какая-то лихорадочная искра. Она выглядит... безумной. И впервые за всё время улыбается мне искренне, счастливо.

— Слава богу. У тебя есть сахар?

— Эм. Нет.

Улыбка тает, и вся её фигура будто оседает.

— Нет? А что ты кладёшь в кофе?

— Пью чёрный.

— Боже! — Она топает ногой, в голосе рвётся ярость. — Ну ты и Упивающийся смертью.

Я облокачиваюсь о косяк.

— Могу и хуже быть, если захочу. Ты сегодня особенно мила. Зачем тебе сахар?

— Для кексов, Джулиан. Алло? Завтра Friendsgiving. Ты тоже что-то должен принести.

— Я приношу пиво.

У неё загораются глаза&

— Ты принесёшь хороший IPA?

— Нет. Только крепкие. Это же День благодарения. — Говорю так, будто она глупая, раз вообще посмела предположить IPA в такой святой день. Хотя сам-то знаю, что IPA лучше всех, и все об этом знают.

Она сверлит меня взглядом, скрещивает руки на груди, прижимая грудь друг к другу.

Чёрт. Не смотри, Джулиан. Почему ты всё время смотришь?

Этот её фартук и футболка слишком глубокие для сорока градусов на улице. Спорим, соски у неё...

Стоп.

Что со мной не так вообще?