Чтение онлайн

Я ахаю.

— Вот именно! Прикинь, чувак. А ведь он реально ему подчиняется, он же его старший резидент. Короче, у них завязалась перепалка в ординаторской хирургии, и тут в разговоре появляешься ты.

У меня всё опускается. Или поднимается. Не уверена.

— Я?

— Джулиан сказал что-то типа: «Научись уважать моих коллег-интернов, иначе сам уважения не получишь». Холлиуэлл понял, о чём речь, и, кажется, обвинил Джулиана в... ну, кое-чём... с тобой. Джулиан ударил его в лицо. Холлиуэлл его толкнул. Джулиан толкнул в ответ. Ну, а дальше, по словам Джулиана, Холлиуэлл споткнулся о крутящийся стул и впечатался лицом в стол. — Ашер взрывается весёлым, мстительным смехом.

Когда Джулиан поднимает взгляд, я на мгновение задерживаю глаза на Дэниэле, а потом вновь встречаюсь с этими бездонными карими глазами. Джулиан не улыбается, но на его лице вспыхивает откровенное удовлетворение. Он подмигивает мне и возвращается к своему обеду.

Так просто. Так дерзко. И чертовски притягательно.

Вот же, проклятый вампир.

* * *

— Он что сделал? — спрашивает Алеша в субботу вечером, когда мы уютно устраиваемся на моём диване, готовясь к просмотру фильма.

Я пожимаю плечом.

— Точно не знаю. Никто не подтвердил. Но были серьёзные намёки, что Джулиан Сантини заступился за мою честь.

На экране телевизора стоит на паузе фильм «Сноуден», пока мы с Алешей потягиваем бокалы каберне, а Рэйвен пьёт свою лаймовую La Croix. Свеча на журнальном столике наполняет всю квартиру ароматом только что испечённого сахарного печенья.

Алеша качает головой.

— Этот парень — хороший человек. Не понимаю, почему он тебе не нравится.

Я смеюсь.

— Уже по привычке. И ещё его навязчивое желание называть меня Сапфирой просто чтобы меня позлить — бесит до невозможности.

Рэйвен, развалившись на большой части моего дивана, понимающе кивает. Её чёрные косы свободно лежат на плечах.

— Мы же как семья, правда? Он тебе как брат — может тебя раздражать, но если кто-то посторонний захочет с тобой поссориться, он сразу встаёт на защиту.

Я глотаю горечь, поднимающуюся в груди от того, что Джулиана называют моим братом.

Алеша фыркает.

— Брат, ага. Поэтому он и превратился в пещерного человека.

Рэйвен пожимает плечами и поднимает бокал в воздух.

— За надоедливых мужчин, которые расправляются с плохими парнями за нас!

Мы втроём хихикаем, и разговор, как обычно, плавно перетекает на рабочие темы. В какой-то момент мы с Рэйвен набрасываемся на Алешу с расспросами о её личной жизни.

Она наливает себе ещё бокал вина.

— Я не встречаюсь с мужчинами.

— Почему? — протягиваю ей свой бокал, чтобы она наполнила и его.

Она бросает на меня испытующий взгляд.

— А ты почему не встречаешься?

Я морщусь.

— Последний опыт был не из приятных.

— Хочешь рассказать подробнее? — она возвращает мне наполненный бокал.

— Эм. Ну... Последний парень, с которым я встречалась...

Разрушил моё доверие к мужчинам?

Вынуждал меня делать унизительные вещи в постели?

Говорил, что любит и хочет на мне жениться, пока сам переспал с добрым десятком других женщин?

Заразил меня хламидиозом?

— ...был не очень хорошим человеком.

Алеша смотрит на меня с недоверием.

— Тогда зачем ты с ним встречалась?

Потому что я не знала, что заслуживаю лучшего.

Любовь — это ложь. Я не понимаю, зачем люди в неё верят.

— Это не важно. Слушай, я даже не заигрываю ни с кем, а слухи, что я гулящая маленькая дрянь, всё равно расползаются по всей больнице. Представляешь, что будет, если я действительно с кем-то начну встречаться?

Плечи Алеши опускаются, она опускает взгляд в бокал.

— Может, если бы ты начала с кем-то встречаться, слухи бы прекратились. Людям просто нечем было бы подпитывать сплетни.

Я усмехаюсь.

Рэйвен кладёт мне руку на плечо.

— Это несправедливо.

В глазах щиплет от слёз, но я улыбаюсь и делаю глоток вина.

— Всё нормально. Это ерунда.

Я глушу голос внутри, который шепчет, что это совсем не ерунда. Что это ломает меня...

Рэйвен меняет тему.

— Мы с Айзеком думаем завести ещё одного ребёнка.

— Что? — Алеша подпрыгивает на диване. — Ещё один Вашингтон?

Рэйвен кивает, её улыбка светится теплом.

— Монти почти три, думаю, я готова начать всё заново.

Я прижимаюсь к ней.

— Ты будешь самой милой беременяшкой.

Она смеётся.

— Давайте досмотрим фильм.

* * *

Ежегодная рождественская вечеринка доктора Чена в воскресенье перед Рождеством, как выясняется, — это бухаловка, замаскированная под обед в формате «каждый приносит что-то своё», и я ещё никогда в жизни так не была готова к празднику. Полгода интернатуры почти позади, а это значит, что я уже на пути к второму году ординатуры.

Это нужно отметить как следует.

Я надеваю рождественское платье — тёмно-зелёное с красным поясом на талии — и сбрызгиваю волосы золотистыми блёстками. Убедившись, что мне удалось достаточно замазать тёмные круги под глазами, чтобы не выглядеть как ординатор гинекологии, я обуваю новые красные туфли на каблуках, накидываю пальто и выхожу в холодную ночь.

Внизу, на тротуаре, я слышу глухой звук шагов сверху и поднимаю взгляд. Джулиан появляется на лестничной площадке, в чёрном свитере под чёрным двубортным пальто. Вокруг шеи у него повязан зелёный шарф, а тёмные волосы растрёпаны так небрежно, что прядь падает на лоб. Заметив меня, он замирает на ступеньках и прячет руки в карманы пальто.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Джулиан.

— Сапфира, — улыбается он, и эта улыбка преображает всё его лицо. Губы почти не шевелятся, но в глазах вспыхивает жизнь. Эта его полуулыбка, когда он вроде как не улыбается, но улыбается — сбивает с толку. У меня бы так не получилось.

Я изо всех сил стараюсь не поддаться, но губы меня не слушаются, и улыбка вырывается наружу. Я опускаю взгляд в землю, чтобы он не увидел.

— Ты на вечеринку к Чену? — спрашивает он.

Я смотрю на него из-под ресниц.