Чтение онлайн

— Что меня выдало?

Он медленно спускается по ступенькам, не сводя с меня взгляда.

— Помада.

Смущённый смешок пробегает по моему телу, то бросая его в жар, то в холод.

— Рождественский красный. Нравится?

Он останавливается в паре шагов от меня и качает головой.

— Дьявольски красный. Как и твои ногти.

Мои ногти покрыты сверкающим красным лаком. Они прекрасны, а он — худший из худших. Я сверлю его взглядом.

— Зато я не одета как Драко Малфой.

Его полуулыбка превращается в ухмылку.

— Туше. Хочешь, подвезу?

У меня отвисает челюсть.

— Ты... ты... на своей машине?

Он бросает взгляд на мои приоткрытые губы, потом полуулыбается небу.

— А какой ещё вариант подвезти тебя ты имела в виду?

Что это... намёк? По телу предательски пробегает горячая дрожь.

— На метле, может быть? — добавляет он.

— Очень смешно. Я собиралась вызвать такси, чтобы спокойно выпить.

— Я не пью, а живём мы в одном месте, так что, если хочешь сэкономить...

Я киваю раньше, чем успеваю всё обдумать. Или моё тело решает за меня.

— Ладно. Было бы здорово. Спасибо.

Он кивает в сторону парковки. Я следую за ним, отменяя вызов такси по дороге. Кабина его пикапа почти на уровне моих плеч. Мои каблуки скользят по подножке, и я чуть не убиваюсь, неуклюже забираясь на сиденье.

Как только дверь закрывается, его запах обволакивает меня с ног до головы, гладко проникая под кожу. Между ног замирает едва уловимый пульс.

Отлично. Ошибка номер один. Теперь мне придётся признать очевидное: запах Джулиана Сантини творит со мной какие-то странные, пугающе эротические вещи.

А есть ли что-то более интимное, чем вдыхать чьё-то присутствие? Наполнять им лёгкие, позволять ему проникать в кровь и разноситься по всему телу? Что если моё тело начнёт вырабатывать для него отдельные рецепторы? Приспособится? Захочет его?

Я скрещиваю ноги и стараюсь не думать об этом, краем глаза следя за ним, пока он выезжает с парковки. Он жует жвачку, и мышцы на его челюсти красиво перекатываются под кожей.

Он совсем не милый.

Хотя эта линия подбородка...

Он грубиян.

Но умеет улыбаться глазами, не двигая губами.

Это не привлекательно.

Ещё как привлекательно.

— Чего ты уставилась? — спрашивает он.

Я резко отворачиваюсь вперёд, чувствуя, как лицо обжигает жар.

— Пытаюсь понять, почему ты такой придурок.

— Сама такая, Сапфира.

— Грейс.

Он бросает мне лукавую улыбку.

— Ой.

Я фыркаю, когда мы останавливаемся на светофоре.

— Ты дежуришь на Рождество?

— Да.

— Сочувствую.

Он отбивает ритм большим пальцем по рулю.

— Тебе тоже достанется. Какие у тебя планы?

Господи, как он пахнет. Я настраиваю вентиляцию, чтобы горячий воздух дул мне в лицо, прогоняя этот чертовски сводящий с ума запах из носа.

— Еду домой. Завтра утром улетаю.

— Куда домой?

— Данвилл, Калифорния.

Он улыбается.

— Калифорнийка. Я так и думал. А как твоя семья отмечает Рождество?

Я скрещиваю руки на груди.

— Как все: ёлка, подарки. А вы что, приносите жертвы животными?

— Нет, это на Пасху.

Свет светофора загорается зелёным, озаряя его лицо. Он едет аккуратно, соблюдает все правила, пропускает других водителей. Терпения у него как у святого, а у меня коленки подпрыгивают от нетерпения, потому что перед вечеринкой я всегда нервничаю.

Когда он улыбается во весь рот, его ямочки становятся просто невыносимо милыми.

— Кажется, когда ты уходила из ада, кое-где оставила непотушенные пожары. В волосах у тебя искры.

— Это блёстки, Джулиан. Они красивые.

— В тебе вообще есть что-нибудь, что не сверкает? Ты прямо как пони из мультфильма.

Я должна бы обидеться, но не могу. Я обожала «My Little Pony» в детстве.

— Лучше уж так, чем быть Голлумом.

Он смотрит на меня сбоку, поднимая бровь.

— Ты немного ботан, да?

Неожиданный смешок срывается с губ.

— Что?

— «Властелин колец», «Гарри Поттер», «Мстители»… такие ботанские отсылки. Но мне нравится разгадывать тебя. Как думаешь, ты меня в следующий раз назовёшь Дартом Вейдером или принцем Джоффри? Может, Фейдом-Раутой?

— Ты точно был бы Харконненом, — бурчу я.

Он усмехается.

Я съёживаюсь на сиденье.

— Молчи. Ты ведь сам понимаешь эти отсылки, так что ты тоже ботан.

Он кивает.

— И даже не стыжусь этого. Но предупреждаю, у меня свидание с Малефисентой позже, так что нам придётся свалить с вечеринки пораньше.

Несмотря на мои попытки не поддаться, я всё-таки смеюсь.

— Кстати. — Он проверяет слепую зону перед перестроением. — Ты знала, что мне пришлось сходить на свидание с той девушкой, которой ты дала мой номер? Она так и не перестала мне писать. Намёков не понимала. В итоге я сдался и пригласил её пару недель назад.

Мой смех становится чуть натянутым, а сердце замирает от укола ревности. Я не хочу представлять, как он встречается с той блондинкой из внутренней медицины. Я смеюсь, чтобы скрыть раздражение.

— И что, теперь вы безумно влюблены?

— Ага, мы поженились вчера. Ты не слышала? — Он качает головой. — Она такая... её настойчивость... Короче, Грейс, пожалуйста, пытай меня как хочешь, но только больше не раздавай мой номер женщинам.

Я резко поворачиваю голову к нему, сердце ухает в груди.

— Ты назвал меня Грейс.

Он бросает на меня озадаченный взгляд.

— Что? Нет, не называл.

— Да, назвал. Ты назвал меня Грейс.

— Я… — он почесывает висок и неудобно ёрзает на сиденье. — Ну и что?

— Ты поговорил с Даниэлем Холливеллом из-за меня, Джулиан?

Он хмурится. Руки сжимаются на руле сильнее.

— Даниэль Холливелл — мудак.

— Джулиан? — тихо спрашиваю я.

— Я бы так поступил ради любой из вас, девчонок. Это ничего не значит.

Я наклоняюсь к нему, когда у него дёргается напряжённая челюсть.