Чтение онлайн

— Ты всё это время жил здесь? — спрашиваю я.

Он жует жвачку, наклонив голову, и смотрит на меня как на учебный экспонат.

— Да, Сапфир. Несколько недель уже.

Я ахаю.

— Так значит, весь дом проклят?

— Я его точно проклял.

— Мне срочно надо съезжать. — Я резко разворачиваюсь и иду к лестнице. Хотя... серьёзно. Как мне теперь жить в одном доме с ним?

— Мне бы это точно жизнь облегчило, — бормочет он.

Его шаги слышатся за моей спиной, и от этого по позвоночнику пробегает совсем не неприятное тепло. Я прямо чувствую, как он смотрит на меня.

— Ты знаешь, что у тебя кровь на штанах? — вдруг спрашивает он.

Я резко останавливаюсь на лестничной площадке, и он врезается в меня, толкая вперёд прямо в перила. Он хватает их, чтобы удержаться, а другой рукой обхватывает меня за плечо, не давая упасть.

Две полные секунды его тело прижимается ко мне, и я понимаю, что тонкая ткань скрабов совсем не скрывает ни тепло кожи, ни рельеф мышц.

Он отдёргивается.

— Прости. Ты в порядке?

Я поворачиваюсь, вся горящая с головы до пят.

— Да. Прости.

— Всё нормально. — Он откашливается. — На каком ты этаже?

Я киваю в сторону своей квартиры.

— Второй.

Он машет рукой, пропуская меня вперёд.

— Я на третьем. Спокойной ночи, Сапфир.

Он спокойно поднимается дальше, спина прямая, походка лёгкая.

— Меня зовут Грейс! — кричу я ему вслед.

— Верно, — отвечает он, даже не оборачиваясь. — В следующий раз запомню.

Ноябрь, Год 1

Я прячусь в кабинете для диктовки и крепко сжимаю телефон у уха.

— Да, мам, мой рейс во вторник.

— Джулиан, если ты пропустишь День благодарения, клянусь...

— Я уже купил билет. Буду дома.

— Само по себе плохо, что ты пропускаешь Рождество. Кто вообще работает на Рождество?

Я тяжело вздыхаю.

— Мам, младенцам плевать на праздники.

Её тон становится укоризненным.

— Твои сёстры ждут встречи с тобой. Говорят, ты даже не пишешь им.

— Я работаю по девяносто часов в неделю.

Она фыркает в трубку.

— Отправить сообщение занимает семь секунд, сынок.

— Мам, мне надо идти. Я вообще-то на работе.

— Даже не думай пропустить этот рейс, Джулиан!

— Пока.

— Джулиан…

Я отключаюсь и прикрываю лицо ладонью, пытаясь найти каплю терпения. С тех пор как отец умер, когда мне было два, мама всю жизнь посвятила детям. А теперь, когда я живу далеко, её гиперопека особенно давит.

Сёстры всё понимают, а мама до сих пор не признаёт, сколько труда стоило мне оказаться здесь. Хотя я выбрал эту профессию именно из-за неё — когда мне было пятнадцать, её чуть не потеряли из-за массивного кровотечения. Я тогда впервые в жизни так испугался.

В юности я был маменькиным сынком.

Хотя кого я обманываю? Я им до сих пор и остался.

Боже, ну когда это закончится?

Я опускаю взгляд на телефон.

Я: Мама опять давит на жалость.

Тори: Ты, наверное, заслужил, БиБи.

Чёртово прозвище. Сначала было Baby. Потом Bebe. Теперь вот просто БиБи.

Тори: О, она мне тоже писала.

Тори присылает скриншот переписки с мамой. Та, как всегда, строчит ей подряд мои «преступления»:

Мама: Джулиан бросил трубку

Мама: Думаю, он не приедет на День благодарения

Мама: Пожалуй, продам его мебель

Мама: Виктория, ты там?

Мама: Твой брат нас бросил

Мама: Купишь яйца, когда приедешь?

Мама: Как думаешь, у него есть девушка?

Тори: Куплю яйца.

Мама: Надо её пригласить на ужин.

Сдерживая стон, я убираю телефон в карман халата. Мама любит молчаливые обиды — типичное пассивно-агрессивное поведение, когда ей кажется, что её обидели. С одной стороны, это облегчение. С другой — чувство вины точит изнутри.

Придётся потом перезвонить.

Телефон снова вибрирует, и я игнорирую сообщение от Ребекки, той самой интернистки, которую Грейс наслала на меня пару месяцев назад. Ребекка цепкая, как клещ, и понемногу меня дожимает. Чувствую, скоро придётся идти на это нелепое свидание, всё благодаря Грейс Роуз.

Когда-нибудь я найду способ отплатить ей той же монетой.

Увидев на подоконнике маленький кактус с красным цветком, я щёлкаю его на телефон и отправляю Грейс с подписью:

Нашёл. Сразу о тебе подумал.

Колючая и красная — идеальное описание Грейс Роуз.

Старшая резидентка Сарабет Стайнер — невысокая, круглолицая, приятная женщина — заглядывает в кабинет.

— Сантиииини, закончил болтать?

— Да.

— Пошли на обед. — Она поправляет очки и машет мне рукой.

В ординаторской мы с ней кривимся от вида обеда.

— Ненавижу рыбную пятницу, — морщится она.

Я киваю.

— Сделаю себе сэндвич.

Комната небольшая, почти всю площадь занимают круглые столы с разномастными стульями. У сэндвич-стола я сталкиваюсь с Алешей.

— Как дела, Сантииини? — Она широко улыбается, заправляя за ухо прядь синих волос.

Я киваю на её волосы.

— Новый цвет?

Она кидает мне взгляд.

— Как будто я когда-нибудь оставлю один и тот же надолго.

Я успеваю только усмехнуться, как по спине пробегает холодок. Это как шестое чувство. Или суперсила.

Вместо телепатии или телекинеза мне достался Грейс-радар.

Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда она сворачивает за угол, уставившись в бутылку в руках.

— Алеша, там только шоколадное осталось. Это… — Она поднимает взгляд, и наши глаза встречаются.

Что-то внутри сжалось.

Я натягиваю свою стандартную пустую улыбку.

— Привет, Сапфир.

С ней что-то не так. Может, ресницы подкрасила... В общем, выглядит красиво. Жесткий больничный свет ей не мешает. Большие ореховые глаза сегодня кажутся более зелёными, чем карими. Она моргает три раза, прежде чем ответить.

— Меня зовут Грейс.

— Верно. — Я постукиваю по виску, пока внутри меня злорадный чертёнок радуется её раздражению. — Всё время забываю.