Большие надежды. Соединенные Штаты, 1945-1974
Шрифт:
Тем не менее, глубина этих разногласий не была полностью ясна до конца 1960-х годов, поскольку до этого прогресс казался непрерывным и бесконечным. Научные и технологические «прорывы» появлялись регулярно. В 1961 году компания Haloid Xerox Corporation, основанная в 1959 году, превратилась в Xerox Corporation и изменила способы ведения бизнеса в учреждениях. Так же как и большие компьютеры-мейнфреймы. Кондиционеры получили широкое распространение и способствовали огромному экономическому росту на Юге и Юго-Западе. Телевидение, оснащенное видеопленкой, начало творить чудеса в освещении новостей и спорта: «Широкий мир спорта» впервые появился в 1961 году, а мгновенный повтор — в 1963-м. В 1961 году доктор Дж. Вернон Лак-старший стал первым хирургом, успешно прикрепившим отрезанную конечность строителя, чья рука была искалечена в результате аварии на автостраде. Шесть лет спустя южноафриканский хирург, доктор Кристиан Барнард, возглавил команду, которая провела первую в мире успешную пересадку человеческого сердца. А космическая программа, запущенная президентом Кеннеди в 1961 году, поразила воображение миллионов. 20 июля 1969 года астронавт Нил Армстронг стал первым человеком, ступившим на Луну. Американцы были в восторге, услышав его слова: «Это один маленький шаг для человека, один гигантский скачок для человечества». Президент Ричард Никсон, выступая от имени многих, похвастался, что полет на Луну стал «величайшей неделей в истории мира со времен Сотворения мира». [1155]
1155
Tom Wolfe, The Right Stuff (New York, 1979); Michael Smith, «Selling the Moon: The U.S. Manned Space Program and the Triumph of Commodity Scientism», in Richard Wightman Fox and T. J. Jackson Lears, eds., The Culture of Consumption: Critical Essays in American History, 1880–1940 (New York, 1983), 175–209.
В 1960-е годы американцы могли с уверенностью говорить о преемственности многих традиционных направлений популярной культуры. Большой спорт собирал все большую аудиторию, как вживую, так и по телевизору. Винс Ломбарди, тренер могущественной футбольной команды Green Bay Packers, воспевал добродетели трудолюбия и дисциплины и стал чем-то вроде культовой фигуры среди американцев, провозглашавших традиционные ценности. Победа, говорил он, не главное, а единственное. Телевидение также продолжало показывать привычные программы в прайм-тайм наряду с более жестокими. Среди них были такие стойкие многолетники, как «Шоу Лоренса Уэлка», «Шоу Люси» и «Сегодня вечером» (которое Джонни Карсон возглавил в 1962 году и оставался в нём на протяжении тридцати лет). [1156] «Приключения Оззи и Харриет», начавшиеся в 1952 году, продолжались до 1966 года, «Гансмок» — с 1955 по 1975 год. Такие ситкомы, как «Беверли Хиллбиллиз» и «Петтикоут Джанкшн», сохраняли солидную аудиторию на протяжении почти всего десятилетия.
1156
В 1962 году «Я люблю Люси» превратилось в «Шоу Люси» и шло до 1974 года. Шоу Уэлка выходило с 1955 по 1982 год. Для получения достоверных данных по этому вопросу см. Tim Brooks and Earle Marsh, eds., The Complete Directory to Prime Time TV Shows, 5th ed. (New York, 1992).
Продолжающаяся популярность других форм популярной культуры также свидетельствует об устойчивости вкусов мейнстрима. Миллионы людей не проявляли особого интереса к року, наслаждаясь популярными песнями Генри Манчини «Moon River» (1961) и «Days of Wine and Roses» (1962). [1157] В 1965 году зрители пришли на «Звуки музыки», счастливый, сентиментальный фильм о поющей семье фон Трапп. Фильм заработал более 100 миллионов долларов за свой первый прокат и обогнал «Унесенных ветром», став самым продаваемым фильмом всех времен. [1158] Четыре года спустя компания Walt Disney выпустила фильм «Жучок любви», который стал самым кассовым фильмом года и привлек гораздо больше зрителей, чем такие контркультурные фильмы, как «Беспечный ездок» и «Ресторан Алиса». Хотя цифры посещаемости и продаж ни в коем случае не рассказывают всей истории о вкусах населения, они указывают на очевидную преемственность: миллионы людей по-прежнему требовали не вызывающих опасений «семейных» развлечений. Сенсационные публикации в СМИ, посвященные культурной «революции» 1960-х годов, создают ложное впечатление о десятилетии: в шестидесятые годы в популярной культуре наблюдалась значительная преемственность.
1157
Слова обеих песен принадлежат Джонни Мерсеру. Песни прозвучали в фильмах «Завтрак у Тиффани» (1961) и «Дни вина и роз» (1962) соответственно.
1158
Baughman, Republic of Mass Culture, 139.
Устоявшиеся американские взгляды на мировую политику также очень медленно менялись в 1960-е годы. Хотя эксцессы маккартизма пошли на убыль, яростный антикоммунизм все ещё процветал на большинстве уровней американской политики и культуры. Книга Робина Мура «Зелёные береты», воспевающая подвиги здоровенного «нордического типа» во главе американского спецназа, разошлась тиражом 1,2 миллиона экземпляров за два месяца после выхода в свет в конце 1965 года. Когда в 1968 году вышла киноверсия с Джоном Уэйном в главной роли, она очень хорошо пошла в прокате. Фильм «Паттон», в котором (по некоторой иронии судьбы) рассказывалось о военных подвигах «крови и кишок» Джорджа К. Паттона, стал лучшей картиной года в 1970 году. [1159]
1159
Richard Fried, Nightmare in Red: The McCarthy Era in Perspective (New York, 1990), 196–97.
Отношение населения к войне во Вьетнаме особенно ярко продемонстрировало устойчивую силу патриотического, антикоммунистического мнения. Война вызвала самые масштабные протесты в американской истории: по меньшей мере 600 000 человек присоединились к демонстрациям «моратория» в Вашингтоне в конце 1969 года. Но антивоенные демонстрации разозлили миллионы других американцев, многие из которых были представителями рабочего класса, не обязательно выступавшими за войну, но глубоко возмущенными тем, что многие из молодых протестующих высмеивали американские институты и избегали военной службы. «Вот эти дети, богатые дети, которые могли поступить в колледж, не должны были воевать», — возмущался один строитель. «Они говорят вам, что ваш сын погиб напрасно. Это заставляет тебя чувствовать, что вся твоя жизнь — дерьмо, просто ничто». [1160] Антивоенные протесты особенно возмущали «холодных воинов», которые руководили внешней политикой в Вашингтоне, и до 1970 года они имели лишь ограниченное влияние на избирательную политику: все три основных кандидата в президенты, участвовавшие в выборах 1968 года, выступали против выхода Америки из войны. Значительное сокращение американских наземных сил произошло только в 1969–70 годах, и к этому времени реалисты, выступающие за сокращение потерь, начали эффективно, но очень недружно объединяться с моральными противниками войны. К тому времени для всех, кроме меньшинства, было очевидно, что у Соединенных Штатов мало шансов на победу.
1160
Rieder, Canarsie, 157.
В 1960-е годы политические настроения демонстрировали и другие двусмысленности. В то время как современная пресса, особенно средства массовой информации, уделяла внимание подъему студенческих и антивоенных левых, консервативные активисты также мобилизовывались. В 1960 году была основана правоцентристская организация «Молодые американцы за свободу». В 1960-е годы она привлекла столько же членов, сколько и SDS, созданная в том же году. «Неоконсервативные» интеллектуалы, перегруппировавшиеся для критики либеральных программ начала 1960-х, к 1970 году собирали все большие аудитории. В то же время, после серьёзных поражений в начале 1960-х годов, партия GOP перестроилась; в 1966 году она одержала впечатляющие победы, а в 1968 году вновь заняла президентское кресло. С тех пор консерваторы часто контролируют национальную политику, особенно президентство.
Окончательная, прочная преемственность: Америка оставалась одной из самых религиозных культур в западном мире. Эта религиозность принимала самые разнообразные формы. Религиозные лидеры и прихожане продолжали вносить свой вклад в движение за гражданские права. Норман Винсент Пил, по-прежнему проповедующий позитивное мышление, процветал и пользовался большой популярностью. Так же как и Билли Грэм, чьи евангелические крестовые походы собирали миллионы людей в США и других странах мира. Хотя посещаемость церквей в Соединенных Штатах несколько снизилась по сравнению с пиком 1950-х годов, она оставалась высокой. По оценкам, в 1968 году 43 процента американцев регулярно посещали богослужения, в то время как в Англии и Франции этот показатель составлял 10–15 процентов. [1161]
1161
Leo Ribuffo, «God and Contemporary Politics», Journal of American History, 79 (March 1993), 1515–33; James Hunter and John Rice, «Unlikely Alliances: The Changing Contours of American Religious Faith», in Wolfe, ed., America at Century’s End, 318–39; Robert Wuthnow, The Restructuring of American Religious Society and Faith Since World War II (Princeton, 1991). Предостережение относительно статистики посещаемости церкви в C. Kirk Hadaway et al., «What the Polls Don’t Show: A Closer Look at U.S. Church Attendance», in American Sociological Review (Dec. 1993).
Менее заметные в то время, но очевидные впоследствии, фундаменталисты разных убеждений становились все более многочисленными и готовились к выступлениям. Некоторые из них были сверхпатриотичны и политически реакционны; другие с трудом сдерживали свой гнев на Верховный суд и элиту — правительственную, корпоративную, образовательную, научную, — которая, по их мнению, разрушает нацию. В то время как лидеры фундаменталистов были белыми и представителями высшего среднего класса, среди их последователей было много бедных и представителей рабочего класса. [1162] Появление в 1970 году книги Хэла Линдсея «Поздняя великая планета Земля» свидетельствует о глубине фундаменталистских настроений в стране. Это был домилленаристский трактат, предвещавший ядерный апокалипсис, вызванный антихристом, после которого Иисус Христос вернётся на землю и спасет человечество. Книга стала самым продаваемым нехудожественным изданием 1970-х годов и к 1990 году разошлась тиражом более 28 миллионов экземпляров.
1162
Paul Boyer, When Time Shall Be No More: Prophecy Belief in Modern American Culture (New York, 1992), 5; Ronald Numbers, The Creationists: The Evolution of Scientific Creationism (New York, 1992), 300; Stephen Bates, Battleground: One Mother’s Crusade, the Religious Right, and the Struggle for Control of Our Classrooms (New York, 1993), 50–60.
Эти сложные тенденции — как изменения, так и преемственность — указывают на то, что 1960-е годы были эпохой все более открытой поляризации и фрагментации. [1163] Десятилетие, повторимся, принесло беспрецедентное изобилие и эскалацию ожиданий, и оно оставило долгосрочное наследие, особенно в сфере расовых отношений и в личном поведении — гораздо более свободном и антиавторитарном — многих молодых людей. Однако наряду с этими изменениями сохранялись и укоренившиеся старые ценности, которыми дорожило то, что Ричард Никсон и другие называли «молчаливым большинством». Конфликт между старыми и новыми нравами, открыто оспариваемый на все более широкой и сенсационной сцене средств массовой информации, резко обнажил уже существующий раскол в нации, особенно по возрастному, расовому, гендерному и социально-классовому признакам. Центр, который более или менее сохранялся в конце 1950-х годов, в 1960-е годы треснул, обнажив вопиющую, часто неапологетичную поляризацию, которая казалась современникам удивительной. [1164]
1163
Peter Muller, Contemporary Sub/Urban America (Englewood Cliffs, N.J., 1981), 67–70.
1164
Alan Brinkley, «The Problem of American Conservatism», American Historical Review, 99 (April 1994), 409–29; Leo Ribuffo, «Why Is There So Much Conservatism in the United States and Why Do So Few Historians Know Anything About It?» Там же, 438–49.
16. Новый рубеж в доме
День инаугурации, 20 января 1961 года, был холодным и ярким, солнце блестяще отражалось от свежевыпавшего снега в Вашингтоне. Блики не позволили стареющему поэту Роберту Фросту, которого пригласили выступить на церемонии, прочитать стихотворение, которое он сочинил по этому случаю. Вместо этого он произнёс его по памяти. Но это была единственная заминка в незабываемом дне. Тысячи людей, собравшихся в Капитолии, и миллионы тех, кто смотрел церемонию по телевидению, были очарованы образом молодого, энергичного и красноречивого Кеннеди, который провозгласил свою решимость продвигать американские идеалы по всему миру. Взывая к идеализму и преданности американского народа, он сказал: «Не спрашивайте, что ваша страна может сделать для вас; спросите, что вы можете сделать для своей страны… Спросите не о том, что Америка сделает для вас, а о том, что мы вместе можем сделать для свободы человека». [1165]
1165
New York Times, Jan. 22, 1961; Richard Reeves, President Kennedy: Profile of Power (New York, 1993), 35–36. Other books on the Kennedy administration include Herbert Parmet, JFK: The Presidency of John F. Kennedy (New York, 1983); David Burner, John F. Kennedy and a New Generation (Boston, 1988); James Giglio, The Presidency of John F. Kennedy (Lawrence, 1991); Jim Heath, Decade of Disillusionment: The Kennedy-Johnson Years (Bloomington, Ind., 1975); Henry Fairlie, The Kennedy Promise: The Politics of Expectation (Garden City, N.Y., 1973); and Irving Bernstein, Promises Kept: John F. Kennedy’s New Frontier (New York, 1991).
Критики сочли ораторское искусство Кеннеди напыщенным. Однако реакция населения была в целом восторженной, и многие люди никогда не забывали о его призыве к действию. Более того, Кеннеди, казалось, был готов выполнить свои обещания. Хотя его избранники на высшие посты вряд ли были известны как реформаторы — министр обороны Роберт Макнамара, советник по национальной безопасности Макджордж Банди и министр финансов Дуглас Диллон были республиканцами, — он продемонстрировал, что собрал команду высокообразованных и активных советников. Многие из них были учеными — «лучшие и самые умные» — из Гарварда и других элитных институтов. Дин Раск, его государственный секретарь, был стипендиатом Родса. Восхваляя блестящую работу своей команды, Кеннеди редко упускал шанс подчеркнуть разницу между своим президентством и президентством якобы уставшей администрации Эйзенхауэра.