Чтение онлайн

По всем этим причинам Кеннеди дал помощникам добро на подготовку законопроекта о гражданских правах. Когда губернатор Алабамы Джордж Уоллес, демагог-сегрегационист, вступивший в должность в начале того же года, подражая Барнетту, попытался в июне запретить двум чернокожим студентам посещать университет штата, Кеннеди вышел в эфир, чтобы заявить о своей поддержке этого закона. [1224] При этом он придал своему выступлению непривычную страстность. «Суть вопроса, — сказал он:

Участие Кеннеди стало важным поворотным моментом в истории движения за гражданские права. [1226] Но та ночь в Миссисипи была омрачена. Среди многих американцев, узнавших о его послании, был Медгар Эверс, активист NAACP, который посвятил большую часть своей жизни деятельности по защите гражданских прав в Миссисипи. Он задержался на собрании NAACP в Джексоне и вернулся к жене и трем детям вскоре после полуночи. Когда он выходил из машины, снайпер выстрелил ему в спину из мощной винтовки. Эверс, пошатываясь, добрался до двери кухни, где его ждала семья, и упал в лужу крови. Он умер по дороге в больницу. [1227]

Мученическая смерть Эверса грозила разрушить надежды Кеннеди на мирное, законодательное решение расового конфликта. В Джексоне бунт удалось предотвратить с трудом. Кроме того, многие активисты отвергли законопроект Кеннеди как слишком незначительный и запоздалый. В то время этот законопроект был направлен на пресечение расовой дискриминации в сфере общественного жилья, что было одной из главных целей движения. Но он был составлен осторожно, чтобы заручиться поддержкой умеренных членов Конгресса, особенно республиканцев, без голосов которых законопроект был обречен. Он разрешал Министерству юстиции вести судебные процессы в поддержку недискриминационных общественных заведений только в том случае, если отдельные лица готовы инициировать такие иски. Слабый раздел об избирательных правах исключал выборы на уровне штата и на местном уровне. Разделы, касающиеся школ, касались только сегрегации де-юре, игнорируя широко распространенную сегрегацию де-факто на Севере. Законопроект не предлагал ответов на проблемы жестокости полиции и расовой дискриминации в сфере занятости. [1228]

Умеренные лидеры движения за гражданские права, тем не менее, были воодушевлены тем, что Кеннеди, наконец, поддержал законопроект о гражданских правах. Возможно, у него появятся зубы. Во главе с А. Филипом Рэндольфом и Байярдом Растином, давними активистами, они решили организовать Марш на Вашингтон за рабочие места и свободу, чтобы оказать давление в пользу законодательства и рабочих мест для чернокожих. По первоначальному плану марш, назначенный на 28 августа, должен был включать в себя длительную сидячую забастовку тысяч демонстрантов в Капитолии до тех пор, пока Конгресс не примет удовлетворительный закон.

Подобная демонстрация сильно встревожила Кеннеди и его помощников, которые приложили немало усилий, чтобы смягчить планы. Их усилия принесли результаты: они убедили Кинга, Роя Уилкинса из NAACP и главу Городской лиги Уитни Янга согласиться на изменения. К августу эти сторонники, поддержанные многими белыми либералами, представителями профсоюзов и церковными лидерами, сумели выработать соглашение, по которому марш ограничивался одним днём. Участникам разрешалось пройти от монумента Вашингтона до Мемориала Линкольна, где выступление с речью завершало мероприятие. Кроме того, было решено, что на Капитолийском холме не будет сидячей забастовки и что организаторы сделают все возможное, чтобы на митинге присутствовало значительное количество белых. Участники марша должны были одеться в респектабельную одежду. В день марша вашингтонские винные магазины будут закрыты — это положение основывалось на предположении, что чернокожие в противном случае будут пьянствовать и устраивать беспорядки. Хотя многие из этих положений оскорбили лидеров SNCC, включая их председателя Джона Льюиса, они согласились принять участие, надеясь, что марш даст им возможность высказать свои взгляды. [1229]

Давление администрации с целью умерить протест продолжалось вплоть до самого марша 28 августа. [1230] Когда помощники Кеннеди и другие ораторы увидели черновик пламенной речи, которую собирался произнести Льюис, они заставили его смягчить её. В последнюю минуту другие чернокожие лидеры, почувствовав давление, заставили Льюиса немного сбавить тон. Помощники Кеннеди были готовы отключить систему оповещения на случай, если все пойдёт не так. Малкольм Икс позже заметил: «Не было ни одного простого логистического аспекта, который бы не контролировался», и назвал марш «Farce on Washington». [1231]

Однако подавляющее большинство надеющейся и не склонной к насилию толпы не знало о гневных переговорах, которые велись рядом с трибуной. Это была действительно большая толпа, по оценкам, около 250 000 человек — самая большая на тот момент для политического собрания в Соединенных Штатах. Из них около 50 000 были белыми. Среди участников марша было много знаменитостей и исполнителей, в том числе Джоан Баэз, Джош Уайт, Одетта, Боб Дилан, Питер, Пол и Мэри. Мариан Андерсон и Махалия Джексон трогательно пели во время официальной программы в Мемориале Линкольна. Но именно Кинг произнёс самую запоминающуюся речь. Закончив подготовленную речь, он, казалось, был готов сесть, когда Махалия Джексон окликнула его сзади: «Расскажи им о своей мечте, Мартин! Расскажи им о мечте!» Кинг согласился, изложив свою мечту (о которой он рассказывал и раньше) в той раскатистой манере, которая сделала его таким сильным оратором:

Когда многие из собравшихся плакали, Кинг завершил выступление знаменитой речью:

Отчасти благодаря речи Кинга Марш на Вашингтон был отмечен либералами того времени как грандиозное проявление эгалитарного, межрасового и ненасильственного духа. Так оно и было. Но Льюис и другие активисты не могли забыть, как на них давили, заставляя согласиться на однодневное мероприятие. А чернокожие люди по всей стране, как бы ни были они тронуты этим мероприятием, ничего существенного от него не получили. Как и прежде, они ежедневно сталкивались с неприятными напоминаниями о своём второсортном статусе.