Чтение онлайн

Упомяну о встрече наших войск в железнодорожном поселке Гегенмяо, что около города Таоань, в которой приняли участие также жители прилегающих к поселку деревень.

На массовом митинге выступил местный житель Лю Ваньцзы. Горячо поддерживаемый собравшимися, он сказал:

— От имени населения поселка и ближайших деревень я благодарю Красную Армию, которая принесла нам свободу от чужеземного гнета. Японские колонизаторы безжалостно нас грабили, оставляя без продуктов и одежды. Теперь мы будем свободно трудиться и помогать Красной Армии всем, чем можем.

И действительно, китайское население помогало нам во всем. Охотно выполнялись наши просьбы по ремонту дорог, мостов, а затем и по охране их. А самое главное, что горожане и крестьяне проявляли к нам добрые чувства, — это было дороже всего.

Я видел, как китайцы угощали наших воинов овощами и фруктами, поили свежей колодезной водой. Эх вода, что за чудо! Нет более замечательного дара природы, чем кружка чистой и вкусной воды, ее нельзя ничем заменить. Кувшин воды для солдата, соскучившегося по такой воде, — это угощение, которое он ценил очень высоко, тем более что оно преподносилось от чистой души, выражало дружбу и посильную помощь освободителям.

Представители только что созданного в городе Ванъемяо самоуправления не скрывали своего огорчения: они спешно подготовили столовые, в которых наши бойцы и офицеры могли пообедать, но воинские части шли без задержки, и доброе усердие горожан, казалось, останется втуне. Огорчение китайцев было таким искренним, что взвод связистов, работавший на телефонной линии, решил побывать в гостях в одной из столовых. Как я потом узнал, это принесло настоящую радость радушным хозяевам. В свою очередь наши связисты, желая засвидетельствовать удовлетворение приемом и угощением, сказали хозяевам, что очень хотели бы сделать об этом запись в книге отзывов. Китайцы не поняли, что это за книга такая, но лист чистой хорошей бумаги все-таки принесли. Так в Маньчжурии появилась, надо думать, первая письменная благодарность советских солдат, украсившая стену скромной городской столовой.

Такие же памятные и сердечные встречи были и в других городах. Нашим воинам было чему радоваться, но было чему и сочувствовать. В городах и особенно в деревнях в глаза бросалась потрясающая бедность, нищета китайского населения. Тяжело было смотреть на детей — в большинстве рахитичных, с гноящимися глазами, со струпьями на голове, в заношенной, рваной одежде.

Наши воины воочию убедились, в каком бесправии жил, какие страдания перенес народ Маньчжурии. Японские власти в течение многих лет проводили здесь жестокую колониальную политику. В чем-то провинившихся китайцев подвергали тяжелым телесным наказаниям, часто и казнили, Нам рассказывали о многих случаях арестов, после которых люди без вести пропадали. Позже стало известно, что часть из арестованных превращались в подопытный материал — в так называемые «дрова» — в японском бактериологическом отряде № 731.

И, по правде говоря, было неудивительно, что чувства ненависти китайцев к колонизаторам после капитуляции японских войск кое-где выражались в острой форме самосудов, в разгромах и поджогах домов и магазинов японцев.

Однако мы настойчиво предлагали органам местного самоуправления принять меры против подобных актов мести, безрассудного уничтожения имущества, созданного руками самих же китайцев, и других негуманных акций в отношении поверженного врага. В конечном счете и во время наступления, и позже, когда армия была дислоцирована в районе Порт-Артура, такие случаи удавалось сводить к минимуму.

Обстановка кричащей бедности населения побуждала наши войска в ходе наступления особенно бережно относиться к имуществу, к материальным ценностям. Военный совет армии требовал от командиров и всех служб всячески избегать разрушения населенных пунктов, дорог, не наносить ущерба хозяйству крестьян, природе. Располагая большим количеством артиллерии, реактивных установок, войска применяли эти боевые средства лишь в крайних обстоятельствах, создаваемых действиями противника.

Но война есть война, в боях случается всякое. При овладении городами Солунь и Ванъемяо было несколько эпизодов, когда пришлось компенсировать урон, причиненный имуществу китайцев боевыми действиями наших частей. Делалось это без проволочек и излишних расследований, на основе доверия к жалобам пострадавших.

Помню, когда наши саперы восстанавливали в Ванъемяо железнодорожный мост через реку Таоэрхэ, ко мне подошел довольно пожилой китаец с сыном. Он пытался изложить свою обиду, но залился слезами, махнул рукой и отошел в сторону. Начал говорить его сын, начал с того, что ему больно и стыдно: русские так хорошо относятся к ним, китайцам, а его отец пришел со своей жалобой. А все дело оказалось в том, что советский танк неосторожно проехал по огороду этого китайца, чем нанес немалые для крестьянина убытки.

Я пригласил их к себе, заверил, что все убытки мы компенсируем, в беде не оставим. Наш разговор происходил в присутствии начальника политотдела 192-й стрелковой дивизии полковника Кица, который и получил от меня указание возместить убытки. В тот же день китайцу были выплачены деньги, а позже наши солдаты привезли ему и овощи, собранные с брошенных японцами огородов.

Мне вспомнилась еще одна деталь, характеризовавшая непосредственность и дружелюбие наших отношений с китайским населением. Она, кстати, проявилась и при только что упомянутой моей встрече с отцом и сыном — огородниками.

Не успел еще отец высказать все слова благодарности за внимание к его жалобе, как сын стал энергично показывать в сторону стоявшего невдалеке танка Т–34, кажется рассчитывая на мое позволение подойти к машине. Поскольку мы все хорошо знали об исключительном интересе китайцев, в первую очередь молодых, к нашей технике, особенно к танкам и САУ, их неистощимом любопытстве, я показал юноше жестом: иди, мол. К моему удивлению, вслед за сыном к танку резво бросился и отец. Они не раз обошли машину, все осмотрели, кое-что погладили, а потом чуть не бегом удалились, чтобы, видно, сразу же рассказать домашним и соседям, как они знакомились с русским танком.

Еще больше гордости и радости испытывали молодые китайцы, когда им разрешали взбираться на танк, тем более прокатиться на нем, а наши танкисты часто доставляли им такое удовольствие.

Взволнованные встречи, горячее проявление уважения и благодарности к Красной Армии — освободительнице встречали нас на всем длинном пути до самого Порт-Артура. Излишне говорить, что радость была взаимной. Воины армии видели плоды своей победы над японскими захватчиками, гордились ею. Думаю, что никому из них даже не верилось, что все это можно было совершить за какие-то десять августовских дней.

Я уже говорил, что перед наступлением и сам не представлял, как развернутся бои с японскими захватчиками. Объяснял себе это слабым знанием нового противника, его загадочностью, склонностью к разным коварным действиям. Но я хорошо знал силы своей армии, высокие качества ее солдат и офицеров, надежность боевой техники, знал, что Красной Армии по плечу разгромить войска Квантунской армии.

И вот победа одержана, можно оглянуться назад, охватить единым взглядом перипетии наступательной операции, источники ее успеха.