Чтение онлайн

А сейчас мы идем. Великий Суворов был мастером больших переходов, он ведь имел натренированных солдат, служивших 20–25 лет в армии. У меня в полку 65 % — молодежь 1927 года рождения… Так идти могут только люди, сильные своим моральным духом!»

Не могу представить, чтобы чудо-богатыри Суворова без трудностей преодолевали альпийские кручи или многоверстные переходы, но, пролив много солдатского пота на тренировках, «в учении», они, естественно, могли выдерживать самые высокие нагрузки. Но эту же суворовскую науку проходили и наши воины.

Знакомый уже читателю рядовой 45-го гвардейского полка X. Салихов отметил в своих мемуарах примечательный факт, как он и его товарищи, молодые воины, в этот момент постигали цену суровой солдатской науки:

«Теперь каждому солдату понятно, почему командование заставило совершить почти невозможное: сверхтяжелые переходы — это победа без крови, это победа потом. Вот когда полностью дошло все до нашего сознания.

Несколько тяжелых переходов — и мы на восточном склоне Хингана: перед нами Маньчжурия!»

Солдатская школа, пройденная молодым пополнением под руководством командиров, повысила не только выносливость людей в походах. Все воины, включая молодежь, проявляли в очень сложной обстановке организованность, дисциплину, бдительность.

Был у меня в районе города Ванъемяо разговор с командиром 113-го стрелкового корпуса генералом Н. Н. Олешевым. Оборонявшаяся здесь группировка противника была разгромлена, бои закончились. Но опытный генерал был доволен не только этими успехами своих дивизий.

На пути к городу соединениям пришлось преодолеть много минных полей. Кроме того, японцы всюду разбросали свои «сюрпризы». Вот генерал и радовался, что, как ни старались вражеские саперы, в корпусе было всего два случая подрыва солдат на минах. Сообщил Николай Николаевич и о другом факте: при таком затруднительном водоснабжении войск в частях не было зарегистрировано ни одного желудочнокишечного заболевания.

Я знал цену таким фактам, их зависимость от организованности, дисциплины войск и полностью разделял доброе настроение командира корпуса, как и его решение поощрить за это многих командиров полков и других офицеров.

В дни, когда пишутся эти воспоминания, я слышу и читаю много хвалебных и справедливых слов в адрес японской техники и технологии. Теперь, когда в Стране восходящего солнца вновь подняли голову откровенные милитаристы и реваншисты, совсем не исключено, что новые технические достижения там широко приложатся и к области вооружений. И перед второй мировой войной они этим не только бахвалились, но кое в чем и преуспели. Достаточно здесь вспомнить шумный успех удара японской авиации по американской базе Пёрл-Харбор.

Но в августе 1945 года наши войска в сравнении с Квантунской армией имели качественное превосходство по многим видам военной техники и вооружения. Признаться, было неожиданностью встретиться со значительной отсталостью японских танков, самолетов и многих образцов артиллерии. Наш танк Т–34 по своим габаритам, броне и вооружению, скорости и маневренности не шел с японскими танками соответствующего типа ни в какое сравнение. Так же выгодно отличалась по скорости, маневренности и вооружению наша истребительная и штурмовая авиация. Особенно высокие боевые качества показали замечательные штурмовики Ил–2. Они прекрасно взаимодействовали с наземными войсками, поддерживая их в наступлении. Лучшей была и наша артиллерия.

Анализируя причины краха Квантунской армии, мы о законной гордостью ставили в их ряд наше огромное превосходство над противником и в этой области.

Однако же все эти причины, как лучи в точке фокуса, сводятся к одному — к советскому солдату. Ему принадлежит основная заслуга в подведении последней черты под второй мировой войной, и провел ее он здесь, в долинах Маньчжурии.

В цитированных выше словах полковника Савокина, одного из наших командиров полков, главное достоинство советского воина правильно связывается с его высоким боевым духом, который воспитывали в людях командиры, политработники, партийные и комсомольские организации.

Так ковалась победа.

С Квантунской армией японская верхушка связывала главную надежду затянуть войну, выторговать для себя те или иные поблажки в случае перемирия. Ни атомная бомбардировка японских городов, ни угроза высадки американских десантов на периферии островной империи не могли оказать такого решительного влияния на японскую военщину, чтобы она капитулировала. Война на востоке могла продолжаться еще многие месяцы, если не годы, потребовала бы новых огромных жертв.

Но согласованными по времени, месту и целям ударами войска Забайкальского, 1-го и 2го Дальневосточных фронтов и силы Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии нанесли полное поражение Квантунской армии, что и решило судьбу войны.

Был положен конец постоянным устремлениям империалистической Японии к захватам чужих земель, впервые складывались благоприятные условия для национального освобождения Китая, Кореи, других стран Юго-Восточной Азии.

Естественно, настроение у воинов 39-й армии было приподнятым. Мы испытывали чувство гордости своей причастностью к большим историческим событиям, укреплявшим безопасность нашей страны и дружественной Монголии, радовались, что помогали китайскому народу освободиться от оккупантов.

А вскоре Главное командование возложило на 39-ю армию новую ответственную задачу. Она вытекала из важного политического документа тех дней — советско-китайского договора о дружбе и союзе, подписанного в Москве 14 августа 1945 года.

В целях предотвращения повторной агрессии со стороны Японии договором предусматривалось создание в Порт-Артуре военно-морской базы, используемой совместно Китаем и СССР, оборона Порт-Артура и района базы вверялась Вооруженным Силам СССР.

Нашей армии поручалось представлять в Порт-Артуре Советские Вооруженные Силы, обеспечивать оборону того участка китайской земли, который был обильно полит кровью русских воинов. Это выражало доверие к ратному мастерству воинов армии, высокую оценку их вклада в победу над японскими захватчиками.

Но о новой своей миссии мы узнали несколько позже, в конце августа. До Порт-Артура войскам армии предстоял еще долгий путь.

К 20 августа части и соединения Квантунской армии, за исключением отдельных гарнизонов и бродячих отрядов и групп, повсеместно прекратили сопротивление и сдавались в плен нашим войскам.