Чтение онлайн

Взвод автоматчиков лейтенанта Видного, посаженный на самоходную установку капитана Галкина и сопровождаемый противотанковыми орудиями, быстро двинулся в обход японских кавалеристов.

Несмотря на дождь и неудобный рельеф местности, стремительно развернулись для боя остальные силы передового отряда.

Одновременный удар наших автоматчиков и правофланговой роты оказался для японских конников ошеломляющим. Началась паника, беспорядочная стрельба. Командир конного отряда, поняв безысходность положения, выскочил вперед и поднял белый флаг. Весь отряд сдался в плен.

Но пехота, двигавшаяся впереди, оказала нашему передовому отряду сопротивление, хотя находилась в ущелье, в невыгодном для себя положении: нельзя было развернуться и вести огонь из станковых пулеметов и арторудий.

Старший лейтенант Семенов верно оценил обстановку и решил дать бой без промедления. Японцы еще не знали, что их конный отряд был пленен, и по-прежнему втягивались в глубь ущелья, оставив позади выгодную для обороны высоту.

Наши танки, САУ, противотанковые орудия, стрелковые роты нанесли мощный удар по колонне с фланга. Бросая оружие, пушки, транспорт, сотни лошадей, противник в беспорядке стал растекаться по ущелью. Бой привлек сюда передовой отряд и другой нашей дивизии, 338-й стрелковой, он закрыл выход из ущелья с другой стороны.

Так, благодаря стремительным и умелым действиям двух передовых отрядов была полностью разгромлена многочисленная, хорошо вооруженная группа противника, которая была намерена создать на левом берегу реки Таоэрхэ прочную оборону.

О подробностях этого боя нам доложил командир стрелкового корпуса генерал Олешев, который вместе с начальником политотдела полковником Рыбаниным в конце боя находился в боевых порядках 262-й дивизии. По оценке командира корпуса, благодаря умелым и грамотным действиям старшего лейтенанта Семенова этот бой был отлично разыгран, словно на хорошо организованных учениях.

Офицеры, многие бойцы передового отряда, отличившиеся в бою, были представлены к наградам. Ведь если бы не была разгромлена эта колонна, сложилась бы другая обстановка, ремонт железнодорожного моста проходил бы в сложных условиях. За дальнейшее продвижение вперед пришлось бы платить сотнями жизней наших воинов.

Так же успешно действовали в августовских боях за Большой Хинган передовые отряды других дивизий, заслужив отличную оценку при подведении итогов Маньчжурской операции.

14 августа войска армии на широком фронте форсировали реку Таоэрхэ и после короткого, но довольно мощного удара по обороне противника полностью овладели городом Ванъемяо.

Чтобы форсировать Таоэрхэ, мы должны были подтянуть необходимые войска и боевую технику. Но, к нашему удивлению, противник не воспользовался этой паузой и в боях за город не оказал сколько-нибудь серьезного сопротивления. Наблюдалась его явная растерянность, неорганизованность. Своих «союзников» — войска Маньчжоу-Го — японцы стали бояться не меньше, чем нас. Однако в плен они не сдавались.

Утром 14 августа батарея самоходных установок 508-го отдельного самоходного дивизиона 5-го гвардейского стрелкового корпуса находилась в готовности к выдвижению в новый район. В это время на параллельном от батареи пути показалась колонна японской артиллерийской части.

Лейтенант Бутуров выдвинул батарею несколько вперед и ближе к противнику. Позиция для ведения огня была выгодной. Развернуть свои орудия японцы не успели, а сдаваться в плен отказались. Батарея открыла огонь по колонне прямой наводкой и в короткий срок разгромила ее. На поле боя осталось 22 орудия и около 150 уничтоженных артиллеристов. Оставшиеся в живых японцы разбежались.

По-другому вели себя войска Маньчжоу-Го, не желающие больше проливать кровь в угоду японцам.

Начиная с 13 августа они стали сдаваться в плен целыми подразделениями и частями. В трех километрах севернее Ванъемяо капитулировал отдельный кавалерийский полк во главе с командиром. Части 94-го стрелкового корпуса, наступавшие на хайларском направлении, приняли более тысячи пленных, среди них двух генералов и двух полковников.

14 августа в штаб 13-го стрелкового корпуса прибыла машина с группой командиров из частей Маньчжоу-Го. Они доложили, что японские офицеры ими уничтожены и 2-я Хинганская кавдивизия в составе более 2000 китайцев и монголов сдается в плен. С этого дня войска Маньчжоу-Го, по существу, прекратили сопротивление.

Командир 113-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант Н. Н. Олешев и начальник политотдела полковник Д. И. Рыбанин вечером 14 августа доставили на НП армии командующего и начальника штаба 10-го военного округа войск Маньчжоу-Го. Командующий заявил, что округ как центр военного управления Маньчжоу-Го свое существование прекращает, что приказам японского командования маньчжурские войска больше не подчиняются и готовы действовать так, как им будет приказано советским командованием. Он выражал готовность сделать все, чтобы маньчжурские части как можно быстрее сдались в плен советским войскам.

Наш ответ сводился к следующему: управление округа пока не расформировывать, оружие сдать, оставив в своих войсках только то, что необходимо для выполнения охранных функций. Мы разъясняли этим начальникам, что войну мы ведем только против японской Квантунской армии, в Маньчжурию же пришли как друзья китайского народа и поэтому китайцев в плен не берем, а только разоружаем. Вопрос об использовании оставленного оружия и ношении офицерами личного оружия мы предложили решить с местными органами самоуправления.

В заключение мы угостили своих незванных «гостей» чаем, передали через них добрые пожелания в адрес китайского народа и, расспросив их о занятом нами городе Ванъемяо, беспрепятственно отпустили. Так закончилась наша первая «дипломатическая» акция.

Впрочем, сбивчивый рассказ перепуганных маньчжурских военачальников мало что прибавил к имевшейся у нас информации. Было известно, что Ванъемяо — административный центр провинции Синань (Внутренняя Монголия), что его жители — монголы и китайцы. Основное занятие населения провинции, состоящего преимущественно из китайцев, — сельское хозяйство: огородничество и частично скотоводство. Подавляющее большинство жителей провинции — арендаторы земли или батраки у японцев и богатых китайцев.

Словом, вынужденный визит двух представителей маньчжурского воинства, еще вчера верой и правдой служивших своим японским хозяевам, большого впечатления на нас не произвел.

Гораздо памятнее для меня оказалась встреча с жителями Ванъемяо. Горожане ликовали, приветствуя советские войска, — так это уже было в Солуни, так будет, как мы убедимся, во всех китайских городах, в которые мы вступали.

Выход войск армии в район городов Солунь и Ванъемяо обозначил важный этап в наступательной операции: они выполнили свою ближайшую задачу, поставленную командующим фронтом. Армия успешно преодолела главную преграду — труднейшие горные рубежи Большого Хингана, сокрушила Халун-Аршанский укрепленный район, отразила контратаки японских войск и продвинулась в глубь Маньчжурии до 250 километров.

В середине августа мы получили из штаба фронта дополнительную ориентировку и дальнейшую задачу — продолжать наступление в общем направлении на Таоань, Таонань, Чанчунь, с целью выхода в глубокий тыл Квантунской армии.

Несмотря на то что дороги из-за дождей ухудшились, наше наступление развивалось стремительно и успешно. Уже к 18 августа, после того как части 61-й танковой дивизии и подвижные передовые отряды других наших соединений овладели городом Таоань, главные силы армии вышли на Маньчжурскую равнину. Тем самым японские войска, действовавшие на направлении Хайлар, Цицикар, были отрезаны от своих баз снабжения и высших органов управления.