Чтение онлайн

«Он был самый эрудированный специалист в ядерной физике».

Фейнберг:

«Игорь Васильевич, не будучи математиком, был человеком, обладающим способностью очень глубокого логического мышления, которое позволяло ему руководить работами не только экспериментаторов, но и теоретиков — не вдаваясь в математические тонкости проблем».

Николай Власов:

«И.В. Курчатов был ярко выраженный скородум… Способность быстро приходить к решению позволяла ему успевать сделать очень много».

Одним словом, работать в фирме Курчатова было очень интересно и не менее престижно. Но физики очень быстро пришли к выводу, что переход на серийное производство атомных бомб не сулит ни интересной работы, ни потока наград. И в спаянной ядерной команде стали возникать настроения центробежного толка.

Физик Виктор Талызин свидетельствовал:

«… после решения атомной проблемы все тут же начали создавать программы, что делать дальше. Все хотели заниматься только наукой, каждый начальник сектора хотел строить ускоритель…».

Подобные настроения тотчас уловили «уполномоченные» и «секретари», приставленные к учёным-атомщикам, и начали сигнализировать обо всём Берии. Лаврентий Павлович сразу понял, что к чему, и вскоре поставил перед ядерщиками новую задачу. Для её решения надо было мобилизовать все силы и весь интеллект.

Но сначала состоялось очередное заседание Специального атомного комитета. О том, кто присутствовал на нём, в протоколе почему-то не указано. Возможно, потому, что обсуждать предстояло вопрос не особенно актуальный — всего лишь о хранении продукции из плутония (в протоколе он назван «аметилом»). Вот этот документ:

«г. Москва, Кремль 1 ноября 1949 г.

Строго секретно (Особая папка.)

Хранить наравне с шифром

1. Отметить, что хранение деталей РДС-1 из аметила на комбинате № 827 поставлено неудовлетворительно. Детали РДС-1 были помещены в сырые подземные помещения, не обеспечивающие поверхность их от окисления.

2. Указать начальнику комбината № 817 т. Музуркову и главному инженеру т. Славскому на недопустимость такого отношения к хранению изделий из аметила.

3. За, местителю начальника комбината № 817 по режиму т. Рыжову, ответственному за хранение аметила и давшему неправильное распоряжение о закладке деталей РДС-1 в сырое помещение, объявить выговор…

4. Обязать начальника комбината № 817 т. Музуркова в 3-дневный срок наладить бесперебойную вентиляцию хранилища, обеспечить тщательную просушку его и оборудовать приборами для контроля влажности и температуры.

Т. Музуркову лично систематически проверять состояние хранилища и помещённых в него деталей из аметила.

5. Поручить заместителю начальника Первого главного управления при Совете Министров СССР т Мешику с выездом на место проверить исполнение настоящего решения.

Председатель Специального комитета при СМ СССР Л. Берия».

Это было первое (из документально запротоколированных) дисциплинарное взыскание тем, кто только что был удостоен высоких правительственных наград. Ведь Борис Глебович Музурков получил, как мы помним, вторую звезду Героя Социалистического труда, Ефим Павлович Славский — первую, а начальник отдела Главпромстроя МВД СССР Пётр Григорьевич Рыжов стал кавалером ордена Трудового Красного знамени.

И ещё это был, пожалуй, один из первых случаев наказания работников атомной промышленности за беспечность, проявленную там, где надо было проявлять сверхбдительность.

Главным виновником случившегося являлся, вне всяких сомнений, Ефим Славский, человек, всего за несколько лет до этого называвший себя «профаном» в атомных делах. А теперь, являясь главным инженером комбината, он осуществлял научно-технический контроль над сложнейшим атомным производством.

Инженер Славский (именно так назван он в документах, подписанных Сталиным) мог, конечно же, многому научиться. Ведь он постоянно общался с Игорем Курчатовым, Анатолием Александровым и другими физиками-ядерщиками.

Мог…

Однако жизнь показала, что Славский больше тяготел к руководству. И в этом он, как известно, весьма преуспел.

Та беззаботная лёгкость, с которой Ефим Павлович передоверил хранение плутониевых полусфер такому же неспециалисту в атомных вопросах, каким являлся сам, очень напоминает ту лёгкомысленную беспечность, с которой он три десятилетия спустя передал атомные электростанции в ведение Министерства энергетики. Но происшествие, случившееся в 1949-ом, принесло Славскому всего лишь неприятный попрёк со стороны Берии. События 80-х годов обернулись, как известно, чернобыльской трагедией.

Впрочем, несмотря на отдельные сбои и неполадки в работе, настроение у работников атомной отрасли было приподнято-праздничное — ведь в ноябре на них как раз и посыпался звездопад наград, Шумных многолюдных торжеств, правда, не устраивали. Люди небольшими группами приглашались в Кремль, и там в закрытой деловой обстановке им вручали то, что они заслужили.

Первыми звёзды Героев Социалистического труда получили те, кто находился в Москве, был поблизости: Михаил Первухин, Авраамий Завенягин, Анатолий Александров, Николай Доллежаль, Павел Зернов и Михаил Махнёв. Это произошло 5 ноября.

Игорю Курчатову награду вручили 26-го.

А за неделю до этого (18 ноября) главные награждённые (32 человека во главе с Л.П. Берией) написали Сталину благодарственное письмо:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Горячо благодарим Вас за высокую оценку нашей работы, которой Партия и Правительство и лично Вы удостоили нас.

Только повседневное внимание, забота и помощь, которые Вы оказывали нам на протяжении этих 4 с лишним лет кропотливой работы, позволили успешно решить поставленную Вами задачу организации производства атомной энергии и создания атомного оружия.

Обещаем Вам, дорогой товарищ Сталин, что мы с ещё большей энергией и самоотверженностью будем работать над дальнейшим развитием порученного нам дела и отдадим все свои силы и знания на что, чтобы с честью оправдать Ваше доверие».

Сталин с письмом ознакомился, внимательно просмотрел все 32 подписи и в левом верхнем углу написал:

«Почему нет Риля (немец)?».

О том, что ответил вождю Берия, к сожалению, осталось неизвестным.

Завершился процесс награждения учёных-ядерщиков забавным случаем, о котором поведал академик Анатолий Петрович Александров: