Чтение онлайн

– Понимаю. Какие у вас вопросы?

– Сначала хотелось бы услышать подтверждение вашего согласия помогать нам п впредь.

– Я теперь не занимаюсь мирскими делами. Меня волнует дух человеческий, а не сила.

– Стоит ли предъявлять ваши расписки в получении денег у Шелленберга и несколько рапортов в РСХА?

– Зачем? Я помню. Надеюсь, вы не решитесь шантажировать меня.

– Конечно, мы не собираемся предпринимать необдуманных шагов. Нам нужна ваша помощь и консультация. Всего лишь.

– Я к вашим услугам.

– Нас интересует, где сейчас люди из вашей резидентуры?

– О, кто знает! Сколько лет прошло!

– Здесь вы остались один?

– Да.

– И поменяли евангелическую церковь на адвентизм?

Чжу Ши улыбнулся:

– Об этом не так уж трудно догадаться.

– Вы поменяли ориентацию? Адвенты, как мне известно, ориентируются не на европейские центры религиозной мысли...

– Вы правы. Я несколько раз бывал на западном побережье Штатов.

– Следует понимать так, что теперь вы склонны помогать своим новым сторонникам по вере?

– Вы неверно формулируете вопрос... Прошу простить, я не имею чести знать ваше имя.

– Айсман. Вас вербовали люди из того отдела, где я работал.

– Одна из ошибок ваших коллег заключалась в том, что они работали с минимальным прицелом в будущее. Вас губила мелкотравчатость. Я понимаю, как вам было трудно: вы должны были следовать указаниям сверху. Я пришел к иному выводу, осмыслив свою прошлую жизнь. Я пришел к выводу несколько парадоксальному. Следует думать о человеческой общности, о том, чтобы сплотить народы в единую семью, верную идеям бога, но не о том, чтобы передвинуть границы или аннексировать территории.

– Это интересная идея. Идти к ней можно тремя путями: во-первых, по линии создания мощного производства, надмирного по своей сути; во-вторых, по линии религии, надмирной по своей идее, и, наконец, по линии создания партии, которая бы учитывала интересы и промышленности и религии.

Чжу Ши с интересом посмотрел на Айсмана, который в это время думал, как эту свою тираду стереть с пленки диктофона: он сказал больше, чем мог сказать, - не для Чжу Ши, но для своих берлинских руководителей, которые будут, безусловно, самым тщательным образом изучать запись.

– В том, что вы сказали, много разумного, и я думаю, ничего не изменится в общей схеме, если мы выведем вперед религию и позволим ей главенствовать в осуществлении идей промышленности и той партии, которая помогает промышленности совершенствовать род людской в сфере производства. Дух же следует отдать религии, она организовывает разум вернее партий.

– Если я соглашусь на ваше изменение в моей схеме - будет ли это означать, что вы готовы помочь нам кое в чем?

– В чем именно? Религия приучает к точности.

– Как разведчик в прошлом, - сказал Айсман, - вы понимаете, что я не могу ставить вопрос, не имея вашего согласия на продолжение сотрудничества...

– Мы с вами запутаемся во взаимном недоверии.

– У меня нет времени путаться во взаимном недоверии, господин Чжу Ши. Если я не получу ответа, мне придется предпринять определенные шаги, которые вынудят вас довериться мне.

– Если вы решите скомпрометировать меня прошлым - вы проиграете. Выброшенный за борт общественной жизни пастырь адвентов, оказавшийся резидентом разведки Гиммлера, никогда и никому не сможет помочь в будущем. Это может огорчить ваших руководителей. Меня же это мало заденет. Я пришел к вере в идею, и я не боюсь будущего. Я бы советовал вам передать мое предложение вашему руководителю... Если он согласится посвятить меня в суть вашей задачи, я с радостью продолжу беседу с вами в удобное для вас время, кроме, конечно, тех часов, когда я занят в храме.

– Хорошо, - сказал Айсман, - я подумаю. Ваше предложение разумно. Нельзя ли попросить кого-нибудь принести воды?

– Сейчас я принесу воды. У меня лишь чистая холодная вода. Вы, вероятно, хотели бы выпить оранжада или колы?

– Это не обязательно. Просто холодной воды.

– Хорошо.

Чжу Ши поднялся и шагнул к дому, но Айсман вскочил и с неожиданной для него ловкостью ударил старика сложенными щепоткой пальцами в поддых.

Старик молча повалился на циновку.

– Укол, - сказал Айсман Вальтеру.
– Дома никого, иначе бы он позвонил в колокольчик.

Через пять минут после укола, близко заглядывая в глаза лежащего на циновке старика, Айсман спросил:

– Именем бога, ответьте мне, отец Чжу Ши, кому вы сейчас хотели звонить, когда пошли за водой?

– Мистеру Лиму, - ответил Чжу Ши, глядя в лицо Айсману громадными глазами, расширившимися, совсем без зрачков, очень блестящими.
– Мистеру Лиму. Он очень умный, сильный и добрый человек...

– Вы готовы выполнять все его поручения?

– Да.

– Господин Чжу Ши, вы понимаете, что говорите мне запретное?

– Понимаю.

– Вы это делаете потому, что верите мне, да?

– Да.

– Где ваша резидентура?

– Я ее передал мистеру Лиму. В пятьдесят втором году он принял от меня тех, кого я смог найти.

– Он знал, что вы были нашим другом?

– Да.

– Мистер Лим сам попросил вас поменять веру?

– Да.

– По его поручению вы ездили на западное побережье Штатов?

– Да.

– Там есть ваши люди?

– Да.

– Кто они?

– Их много.

– Где списки людей?

– В сейфе мистера Лима.

– Какие имена вы можете назвать по памяти?

– Настоятель нашей общины в Далласе отец Хуа Сю, настоятель общины в Лос-Анджелесе отец Хосе-Косьендес...

– У вас есть каналы связи?

– Нет. Только личные контакты.

– Чем занимается мистер Лим?

– Вы не знаете мистера Лима?!
– лицо старика стало на какое-то мгновение безумным, и он засмеялся. Айсман успел поразиться тому, какие у него белые красивые зубы, у этого древнего старика.
– Мистер Лим - хозяин банковской корпорации <Гонконг бэнкинг корпорэйшн>, он владелец здешних верфей, и ему принадлежит пакет акций концерна по рыболовству в Маниле.

– Вы давно знаете его?

– Да. Мы с ним встречались.

– Когда?

– В сорок пятом году. Он тогда был офицером гоминьдана, служил у Чан-Кайши.

– С ним у вас есть канал связи?

– Да.

– Называйте, пожалуйста, пароль и отзыв...

– У нас цифровая связь. Объявление в газете... Нужно обратиться в газету <Дейли ньюс> и поместить следующее объявление...

Мистер Лим включил приемник, стоявший у него на столе, и сказал:

– Я ждал вас. И напрасно вы довели до самоубийства старика. Да, да, он утопился в своем бассейне. Зря вы это сделали, неэкономно поступаете с нужными людьми. Воспитание, перевоспитание, убеждение... А вы омерзительными методами, словно нацисты... Ну ладно, о прошлом скорбят лишь крысы... Так вот, Дорнброк меня интересует в такой же мере, как и я его...