Чтение онлайн

На конференции Сталин выступил в защиту ленинской резо­люции по текущему моменту, с докладом и заключительным сло­вом по национальному вопросу. В докладе он аргументировал пра­во наций на самоопределение, вплоть до отделения. Полемизируя с позицией Пятакова и Дзержинского, утверждавшей, что «всякое национальное движение есть движение реакционное», он заявил: «Мы должны поддерживать всякое движение, направленное про­тив империализма». И высказался в поддержку национально-сепа­ратистского движения в Финляндии.

В то же время он указал, что «9/10 народностей после сверже­ния царизма не захотят отделяться» от России. «Вопрос о праве на­ций на свободное отделение, — говорил Сталин, — непозволитель­но смешивать с вопросом об обязательности отделения. Этот во­прос партия пролетариата должна решать в каждом отдельном случае самостоятельно». Он, как никто другой, понимал сложность национального вопроса.

Но он исходил из интересов народов и государства, а не нацио­нальной буржуазии и клановых «элит». Рассматривая возмож­ность будущего устройства «областных автономий» для Закавка­зья, Туркестана и Украины, он указывал на необходимость учета «особенностей быта и языка». При этом он декларирует «отмену всяческих ограничений для национальных меньшинств» по школьным, религиозным и другим вопросам.

Результатом апрельской конференции стала еще ярче обозна­чившаяся левая ориентация большевистской партии. Одновре­менно партия укреплялась организационно. На конференции Ста­лин был избран в состав ЦК РСДРП(б). Помимо близкого по эмиг­рации Ленину Зиновьева, в число 9 его членов вошли Сталин, Каменев и лишь двое рабочих — В. Ногин и Г. Федоров. В мае было

учреждено Политбюро ЦК. С этого периода и до конца жизни Сталин стал его бессменным членом.

Троцкий к Февральской революции «опоздал». В январе 1917 года он выехал в Америку, и один из первых его визитов в Нью-Йорке состоялся в дом номер 120 на Бродвее. Здесь находился офис Сиднея Рейли, торгового агента дяди Троцкого — владельца синдиката, зарабатывающего на оружии, — Абрама Животовско-го. Однако Рейли, сын одесской еврейки и ирландского матроса, принявший фамилию жены, являлся не только предпринимате­лем. Прежде всего он был шпионом; еще в период Русско-япон­ской войны он выкрал и передал японцам секреты укреплений Порт-Артура.

Но в Америке Рейли находился прежде всего как личный агент шефа британской разведки в Северной Америке Вильмана Вайс-мана. В одной комнате с Рейли сидел приехавший из России Алек­сандр Вайнштейн; его брат Григорий был директором русскоязыч­ной газеты «Новый мир». В газете работали Николай Бухарин и Моисей Володарский. Троцкий тоже стал сотрудничать с этим из­данием. Еще одним из его покровителей был Якоб Шифф, пред­ставлявший «один из пяти банков — членов Федерального резерва».

Аейба Бронштейн снял для семьи дорогую квартиру на Вайз авеню и получил в свое распоряжение лимузин с шофером. В Брон­ксе ему нравилось обедать в ресторане «Треугольник». Правда, он прослыл там скупердяем. Он не давал официантам чаевые, и они мстили горячим супом, проливаемым ему на штаны. Когда пришло известие об отречении Николая II, американцы вывесили на ули­цах национальные флаги, а Троцкий стал собираться в Россию.

Американский паспорт ему помог оформить полковник Ха­ус — агент Уолл– стрита в Белом доме и ближайший сотрудник пре­зидента США Вильсона, транзитную визу выдали в британском консульстве. Получив от «германских социалистов» 10 тысяч дол­ларов на карманные расходы (по сегодняшнему курсу — 200 000), Троцкий покинул берега Нового Света, не заплатив 200 долларов за мебель, взятую в пользование.

Неожиданно 3 апреля в Канаде, в Галифаксе, его сняли с паро­хода. Однако это не являлось возмездием за «забывчивость». Поми­мо Троцкого и его семьи, с корабля сняли еще пять человек; всех поместили в лагерь, где содержались немецкие военнопленные офицеры. Указание на проведение этой акции поступило из офиса Вайсмана. Таким способом шеф британской разведки заметал все

следы, которые могли пролить свет на связи Троцкого с английски­ми спецслужбами. Его представили германским агентом с немец­кими деньгами.

Операция прикрытия завершилась через месяц, и пресса укра­сила Троцкого лаврами героя-великомученика. В пути он телегра­фировал в Россию: «Абраму Животовскому. Петроград. После ме­сячного плена у англичан приезжаю в Петроград с семьей 18 мая». В российской столице семья Троцких поселилась в огромной и бо­гатой квартире директора завода Нобеля в Петрограде Александра Серебровского, как и дядя Троцкого, занимавшегося оборонными поставками.

Но это произошло не сразу. Сначала политической базой Троц­кого стали так называемые межрайонцы, маячившие между боль­шевиками и меньшевиками. В этот «золотой центр» входили за­метные, влиятельные среди российской социал-демократической интеллигенции и имевшие международные связи фигуры. Такие, как Володарский, Урицкий, Луначарский, Покровский, Мануильский, Иоффе, Рязанов. Но этого было мало для политического ли­дерства, и, не располагая возможностью играть сольную партию, Троцкий решил блокироваться с Лениным.

Наводить мосты взялся женатый на сестре Лейбы Бронштейна Каменев. Позже шеф британской разведки Вайсман напишет: «Один из наших агентов, известный интернациональный социа­лист, был сразу принят большевиками и допущен на их собрания». Это не совсем точно. К Ленину «межрайонцы» примкнули не сра­зу, а только в августе. Присоединившись к большевикам, они оста­лись в непоколебимой убежденности, что истинным «вождем ре­волюции» является их лидер — Троцкий. Моисей Урицкий без обиняков заявлял: «Пришла великая революция, и хотя у Ленина много мудрости, она начинает меркнуть рядом с гением Троцкого».

Позже Троцкому пришлось долго доказывать свою «гениаль­ность»; самовосхвалением и собственными рассказами о заслугах, но чаще методом «от обратного» — умаляя заслуги своих полити­ческих оппонентов. Впрочем, «гениев» в России было всегда слиш­ком много. Один из кандидатов в их число, Плеханов, тоже высме­ял «Апрельские тезисы» Ленина, посвятив им «язвительный пам­флет».

Но что представляла собой российская власть? Против кого бо­ролись большевики в середине 1917 года? Чьи интересы представ­ляли министры правящего правительства?

После апрельского кризиса кабинет министров изменился. Те­перь, помимо одного октябриста и восьми кадетов, в состав буржу­азного Временного правительства вошли два лидера меньшевиков и трое эсеров. Партия эсеров (социалисты-революционеры), про­грамма которой представляла собой эклектическое смешение идей народничества и ревизионизма, традиционно считалась кре­стьянской партией. Однако после Февраля эсеры отказались от требования ликвидации помещичьего землевладения, выступив за сохранение их собственности на землю. Назначенный на пост ми­нистра земледелия эсер Чернов продолжил политику жестоких ре­прессий против крестьян, захватывающих помещичьи земли. Для этого Временное правительство направило в деревню карательные отряды. Эсером был и занявший пост министра внутренних дел Авксеньтьев. В мае в состав правительства вошел член Исполкома Петроградского Совета, один из лидеров меньшевизма Церетели. После июльских событий он станет министром внутренних дел, одним из вдохновителей погромной травли большевиков. К ним у него была патологическая ненависть.

И все-таки костяк правительства составляли члены конститу­ционно-демократической партии. Кадеты были ведущей силой ли­берально-монархической буржуазии. Партия образовалась в ок­тябре 1905 года, и в нее вошли земские деятели из помещиков и интеллигенты. Видными лидерами кадетов являлись Милюков, Му­ромцев, Маклаков, Шингарев, Струве. Заняв в период Февральской революции руководящее положение во Временном правительстве, кадеты проводили политику, угодную Антанте: американо-англо-французам. Именно обе названные партии после Октябрьской ре­волюции составили основное непримиримое идейное ядро про­тивников Советской власти.